Давлюсь воздухом, когда узнаю Эдварда. Не Маркуса, не рабочих, не Кашалота… Эдварда! Моего!

Нечленораздельно бормоча имя мужчины, резко изворачиваюсь на простынях, за мгновенье ока меняя положение тела. Прижимаюсь к его правому боку, находящему в моей доступности, и стискиваю пальцами серую пижаму, надеясь, что не разорву её в клочья.

– Пожалуйста, - шепчу я, с трудом пересиливая всхлипы, - пожалуйста, не от… не отдавай меня! Пожалуйста!

Не боюсь его. Знаю, что только этот человек в состоянии помешать Джеймсу вернуться в мою жизнь и пообещать личную неприкосновенность. Даже Джаспер, как ни прискорбно, ничего не сделает, если Каллен приговорит меня.

Молю, не сдерживаясь. Не могу больше притворяться. Нет сил.

– Что случилось? – мужчина выглядит растерянным и потрясенным одновременно. Убирает руки, будто я рыдаю из-за них.

«Отдаст» - нещадно сообщает сознание.

НЕТ!

– Я хорошая… - плачу, боясь впасть в окончательное безумие от страха, - я все сделаю, Эдвард… все, что с-скажешь… я буду… я буду хорошей!

– Ты и так хорошая, - когда их обладатель, наконец, приходит к относительному пониманию происходящего, холодные пальцы все же касаются моего тела – осторожно, словно фарфора. Оно пробыло под одеялом весь тот отрезок ночи, который прошел до кошмара, но, тем не менее, не согрелось. Меня начинает трясти заново.

– П-п-п-пожалуйста, - выгибаюсь, сильнее приникая к нему. Эдвард теплый.
– Он за мной пришел, они пришли… пожалуйста!

Пусть поверит, что не лгу. Пусть скажет «да»!

– Никто не пришел, - мой похититель качает головой, вынуждая прижаться лицом к своему плечу, - тише, Белла, Джером спит. Здесь никого нет, кроме нас.

Имя мальчика немного отрезвляет.

Затихаю, но выпускать моего похитителя не планирую – сильнее сжимаю его майку. Если разожму руки, несомненно, потеряю и его. С кем же тогда?.. Кто же тогда?..

– Не отдавай…

– Хорошо.

– Хорошо? – затаиваю дыхание, отчаянно надеясь, что не ослышалась.

– Да. Хорошо, – он кивает, - а теперь закрывай глаза.

– Эдвард, мне страшно… - скатываюсь до самой низкой ступени откровения. Мне уже нечего скрывать. Тем более – теперь.

– Не бойся, - мягко советует бархатный баритон, когда, чувствуя прикосновения к своим волосам, я судорожно вздыхаю. Затихаю, насколько это возможно, пытаясь сосредоточиться на осторожных движениях мужчины на них.

Считаю касания, пытаясь успокоиться.

Двадцать семь. Тридцать…

– Останься со мной, - наскоро вздохнув, прошу я. Ближе, чем лежу, подвинуться уже не получится, но я все равно пытаюсь.

– Я и так здесь, - он разговаривает со мной, словно с маленьким ребенком. Мягко, ласково. Как когда-то делал папа. – Засыпай.

Внимая его просьбе, не убирая рук, вправду закрываю глаза, планируя хотя бы попытаться заснуть.

…Как и следовало ожидать, не удается. Впрочем, в тихом лежании тоже есть свои плюсы. Я успокаиваюсь. Облик Джеймса постепенно растворяется, а Маркус пропадает и того раньше.

С Эдвардом мне не страшно. Его «не бойся» - очень действенное лекарство.

Когда окончательно уходят в забытье все следы истерики, а кошмар уплывает восвояси, я решаю, что должна поблагодарить мужчину.

Поднимаю голову, сморгнув слезную пелену, глядя на моего похитителя.

Зарождающаяся неловкость от случившегося, некий стыд, если можно так назвать это чувство, испаряется сам собой, когда я вижу его лицо при скудном лунном свете, падающем из прямоугольного окна.

Оно… мокрое.

Настолько мокрое, будто его только что окатили ведром воды.

– Эдвард? – пугаюсь, приподнимаясь, чтобы лучше рассмотреть его, - в чем дело?

С нового ракурса наблюдаю, что пот сплошной маской покрывает не только его лицо, но и шею, плечи, руки… Майка стремительно намокает на всем теле моего похитителя.

– Все в порядке, - пересохшие губы опровергают слова своего обладателя быстрее, чем он заканчивает их.

– Скажи мне, что делать, - оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, что нужно. В случае с ногой все было гораздо проще. Тумбочка – шприц – Эдвард. Система проста и понятна. А теперь… что теперь?

– Белла, потише, - малахиты опасливо наблюдают за спящим мальчиком, свернувшимся возле отца с противоположной от меня стороны.

– Что с тобой? – кусаю губы, стираю влагу с его челюсти.
– Давай мы позвоним Флинну, пожалуйста!

Страх, укрытый сотней покрывал и запертый за семью замками - страх из той ночи - заново завладевает сознанием. Ощущаю, как панически боюсь потерять мужчину.

Каменная ограда… лес… венки…

Откуда во мне бралась сила тогда, в субботу? Из каких невидимых запасов поступала? Сейчас я чувствую себя не просто беспомощной, а, фактически, бесполезной.