– Не нужно, - Каллен медленно качает головой, - он говорил, что такое может быть, и это нормально.

– Не нормально, - отрицаю, полностью уверенная в своей правоте. Первые слезы возвращаются на лицо, создавая новые соленые дорожки, - не придумывай.

– Ложись, - он гостеприимно раскрывает объятья, пробуя вернуть меня на простыни.

– Не придумывай…

– Изабелла…

– Белла! – вздрагиваю, услышав имя, дарованное благоверным.
– Я – Белла!

– Белла, - он поспешно исправляется, негромко вздыхая, - это была интересная змейка, вот и все. К утру все пройдет.

“Змейка”? Он о яде?..

Хочу возразить, но осекаюсь на полуслове. Мужчина так честно смотрит на меня, что не поверить равносильно предательству. Он не лжет. Он знает.

Знает ведь, да?..

– Принести тебе воды? – озабоченно спрашиваю, садясь на кровати, не зная, что ещё могу ему предложить.

Эдвард остается внизу. Он кажется мне хрупким и слабым, как ребенок. Почему-то ночью синева видна гораздо лучше, чем днем. А уж кожа… белая, вымокшая, туго натянутая – ещё чуть-чуть, и точно порвется. Не выдержит. Он ли меня успокаивал?..

Моя собственная слабость пропадает вместе с беспомощностью и ощущением бесполезности. Смотрю на Каллена и чувствую ту самую дьявольскую силу, как ночью.

Вот откуда она берется! Когда хочется его защищать.

– Не надо…

– Я сейчас, - пауза, которую он делает перед словами, побуждает меня к действию. Мгновенно встаю на ноги, наскоро ориентируясь, где здесь ванная. Заветная дверь виднеется как раз напротив кровати.

…Бегущая вода меня успокаивает. За те мгновенья, что прозрачная жидкость набирается в стакан, я прихожу в себя. Успеваю даже кинуть мимолетный взгляд в зеркало, но, поглядев в него, понимаю, что лучше было бы этого не делать.

Со спутавшимися волосами, раскрасневшимся лицом и вспухшими веками, я сама могу кого угодно напугать. В том числе и себя саму.

Мотнув головой, забираю свою ношу, возвращаясь обратно в спальню.

– Держи.

Каллен с величайшей осторожностью поднимает голову, следя за тем, чтобы малыш не проснулся. Его пальцы прикасаются к стеклянной поверхности, коротко по ней постукивая. Дрожат. Не могут удержать самостоятельно.

Помогаю ему, не убирая собственной руки.

– Спасибо, - бормочет Эдвард, жадно припадая к стакану. Вода исчезает почти так же быстро, как наполняла его.

– Ещё?

– Нет, - ответ звучит быстро, в какой-то мере даже испуганно, - ложись спать.

В этот раз решаю поверить ему на слово и, вздохнув, возвращаюсь на свое место на соседней подушке. Лежу так не больше минуты, а затем, боязно, но придвигаюсь к мужчине.

– Иди сюда, - он тихонько усмехается и, глядя на меня, поднимает руку.

С радостью исполняя просьбу моего похитителя, устраиваюсь на его плече. Теплом и мягком.

Наше одновременно произнесенное «спокойной ночи» одиноко повисает среди тишины.

С нетерпением жду ваших комментариев.

Комментарий к Глава 42 - Папа

Видео-история Джерома до начала событий фанфика - http://youtu.be/lD4uYSSAmn8

========== Глава 43 - Воскресенье ==========

Утро воскресенья начинается с дождя. Холодного и громкого. Из-за него и без того не слишком светлая комната погружается в ещё больший мрак, а массивная деревянная черная мебель лишь дополняет это впечатление.

Забытая Богом, заброшенная спальня с кроваво-красными простынями, с тяжелым, словно густой сироп, воздухом, с высоким, но оттого не менее давящим потолком, внешне не изменилась. Сравнение с логовом вампира - наиболее подходящее. Точнее и не скажешь.

Но… мне все равно.

За те семь дней, что я провожу здесь, я влюбилась в эту комнату. Влюбилась в стены из сказки про монстров, в пол для изготовления гробов, в темное окно, которое даже в самый солнечный день не позволяло лучам пробиться внутрь…

Рене бы назвала меня сумасшедшей. Чарли бы назвал. Да кто угодно. Но теперь это не имеет никакого значения.

Я и сама не думала, что почувствую себя живой и почти счастливой в темном царстве.

Однако это оказалось куда возможнее, чем можно было предположить. Куда проще.

Просыпаясь утром, я вижу светящееся улыбкой лицо Джерома. Той самой улыбкой, о которой столько мечтала, которую столько раз рисовала в своем воображении. Малыш с удовольствием потягивается, а затем, выгибаясь, чмокает меня в щеку. Он больше не боится пытаться говорить. Розовые губки вполне уверенно, пусть пока и беззвучно, произносят “доброе утро”.

А потом белокурое создание поворачивается на бок, оказываясь лицом к лицу с Эдвардом. Для него у ангелочка припасено звучное ласковое “папа”, от которого просто невозможно не улыбнуться. Мой похититель притягивает сына к себе, что-то нашептывая ему на ушко и целуя светлые волосы. Картина настолько умиротворяющая, настолько домашняя, что ни один человек, увидевший её, не усомнился бы в искренности Калленов друг к другу. Мне кажется, именно о такой любви думают, когда говорят об отцовской или сыновьей.