Другим поводом для радости является то, что, как и обещал Флинн, за неделю Эдвард полностью поправляется. Сначала исчезают синяки под глазами, потом возвращается человеческий цвет кожи, светлеют бронзовые волосы и смягчается острота лица. Конечно, семь дней для набора потерянного веса слишком мало, но это как раз та проблема, что не представляет угрозы. А уж если учесть старания миссис Браун, то ещё и прекрасно решаемая…

Все-таки, доктор, вы были правы. Приношу свои извинения.

Ну и конечно долгожданная весна, постучавшаяся, наконец, в двери. Оттепель, заставляющая таять снег, заставляющая бежать, куда глаза глядят, ледяной зимний ветер, затрагивает не только погоду, но и наши с моим похитителем отношения.

Во-первых, эту неделю я провожу вместе с ним и мальчиком. Ни единого раза никто даже не намекнул мне, что лучше уйти. Наоборот, Эдвард, кажется, даже рад моему присутствию. По крайней мере, он не хмурится и не проверяет меня малахитовыми детекторами лжи при каждой возможности. Доверяет.

Во-вторых, наше общение с Джеромом мужчина больше не пытается ограничивать. Без скрежета зубов, без испепеляющего взгляда, без немого неодобрения он наблюдает, как я обнимаю малыша, целую, рассказываю ему сказки… В контрасте с недавними событиями - до покушения - это приводит в неизмеримый восторг. Мне хочется говорить ему “спасибо” каждый раз, когда это происходит.

И в-третьих, ночь. Кошмары ни меня, ни белокурое создание больше не тревожат (причиной тому присутствие рядом Каллена, чье “не бойся” до сих пор меня успокаивает, или им просто не нравится нападать, когда мы с малышом вместе - не знаю), но все же страх - пусть и на подсознательном уровне - все равно не отпускает. Никак не могу повлиять на то, что каждое утро я просыпаюсь крепко прижавшись к Эдварду, несмотря на то, что ложилась как минимум в полуметре отдаления…

Благо, подобное его не злит. Наоборот, усмехаясь, он высвобождается из моих цепких объятий, уверяя, что никто красть меня отсюда не собирается.

Теперь, когда вспоминаются слова мамы о том, что неделя - не срок, становится смешно. Я могу доказать обратное личным примером. Если бы то умиротворение, что царит в особняке сейчас, настигло меня при первом визите в него, я бы, не раздумывая, согласилась навсегда здесь остаться. Хоть все стены выкрасьте в черный!

Впрочем, какую-то часть подсознания такое затишье настораживает. Оно пытается убедить меня, что этот побег от реальности, в который мы с головой окунулись, может иметь последствия.

В какой-то степени я с ним согласна - все хорошее, даже самое хорошее, когда-нибудь кончается. И проблемы, оставленные на потом, и люди, отношения с которыми не пришли к нужному завершению, всплывут на поверхность и потребуют полного внимания.

Знаю. Понимаю. Верю.

Но при этом я не хочу даже думать о подобном. Уж слишком привлекательна идея как можно дольше оставаться в царстве покоя и гармонии. В нашей тихой, безопасной темной гавани, куда ветра и волны океана действительности никогда не доберутся…

Сегодня - день седьмой, последний. Что будет завтра, на следующей неделе, через месяц - неизвестно. Да и нужно ли кому-то это знание?

Сегодня - день седьмой, последний. И я хочу сполна насладиться им вместе с обоими Калленами. За последние два месяца мы это заслужили.

Я вздыхаю, открывая глаза. Утро - самое потрясающее время. Не хочу упускать его.

Взгляд упирается в знакомый фиолетовый плед, до сих пор укрывающий диван. Его вид напоминает о домоправительнице, которой вот уже три дня не видно и не слышно. Дважды она приносила завтрак. Дважды - ужин. А потом эту функцию взяла на себя миссис Браун, ответившая на мой вопрос о том, где Марлена, что “ей нездоровится”.

Эдвард вопросов не задавал. Но лишь при одном упоминании о женщине, веселость на его лице сменяло суровое выражение. Видимо, теория о том, что домоправительница и мой похититель связаны каким-то общим, нерешенным делом, верна. Только вот расспрашивать мужчину - задумка заранее провальная, а искать по дому Марлену не позволяет Джерри, не отпускающий ни меня, ни Каллена от себя ни на шаг.

Что же, провести воскресенье вместе с Эдвардом и малышом, не вмешиваясь в чужие проблемы, идея заманчивая. С радостью соглашусь.

Тихонько вздыхаю, немного поворачивая голову вправо. Теплая и мягкая материя, на которой я лежу, мало сходна с наволочкой подушки, но главным доводом в пользу того, что нахожусь я не на своей половине кровати, является чуть притупленный жаром комнаты, в которой окна не открываются, едва слышный аромат моего похитителя. Опять…

Похоже, мне пора смириться с тем, что происходит ночью. И Эдварду тоже.

Нерешительно поднимаю глаза вверх, вглядываясь в лицо мужчины. Возможно, он ещё спит.