По инерции губы тянет повторить недавнее слово, но я не могу. Не так. Неверный ответ.

Он понимает.

– Садись, - длинные пальцы дважды неслышно постукивают по поверхности кровати. Приглашают.

Отказываться не желаю. Никоим образом.

Осторожно, надеясь, что теперь все в порядке, и повредить Каллену я ничем не смогу, присаживаюсь на краешек кровати. Прикрываю глаза от тихонького скрипа, что она издает.

Шершавые, белоснежные, как и прежде, свежие повязки, прикасаются к моей коже. Левая ладонь Эдварда полностью завладевает моей правой.

– Извини, - он просит прощения, виновато глядя на меня, - больше такого не повторится.

По его виду можно подумать, что он и вправду чем-то провинился. И приступ – никак не испытание физических сил, нет. Обыденное дело. По крайней мере, именно так мужчина ведет себя, не зацикливая внимание на случившемся.

Не думаю, что это правильно.

– Тебе не за что извиняться, - нахмурившись, качаю головой, нерешительно, но прикасаясь пальцами к лицу Каллена. Начинаю с висков, медленно следуя вниз, к подбородку. Его глаза ни на миг меня не отпускают. Следят за каждым действием, но не с недоверием, нет. С чем-то напоминающим благодарность.

– Как ты себя чувствуешь? – решаюсь спросить, надеясь, что полученный ответ не будет чрезвычайно оптимистичен. Хоть немного правды, пожалуйста!

– Bene (хорошо), Belle.

Что же, другого ожидать и не следовало.

– Правда?

– Да, - он мягко усмехается моему неверию. Снисходительно смотрит, слегка прищурившись. Выглядит сейчас необычайно красивым и практически безмятежным. – У Флинна очень действенные методы.

Меня передергивает. Вспоминаю о том отвратительном состоянии, когда хочется и бежать прочь, и остаться, и прекратить видеть, и смотреть, не отводя глаз, и успокоить, и попытаться помочь. Все за одну ночь. За несчастные двадцать минут чистого времени. Те двадцать минут, когда обладатель кофейного костюма выполнял свою работу.

Одни мысли неизбежно касаются других. В этот раз с цветной картинкой…

«Они здорово выпотрошили меня и доставили хозяину», - впервые в жизни я видела наглядное подтверждение третьему слову. Демонстрацию лучшего из его объяснений. Доходчивого и неотвратимо-верного, пусть и пугающего.

– Как она?.. – не могу удержаться, спрашиваю. Недвусмысленно оглядываюсь назад.

– Ты видела? – недоверчиво интересуется он. Морщится, будто бы от отвращения.

Безмолвно киваю, подтверждая. Это было запрещено?..

– Да уж, действительно кошмарная ночь, - без тени смеха произносит мужчина, крепче сжав мою руку. Глубоко вздыхает. – Зрелище впечатляющее?

– Эдвард…

– Разумеется, - сам с собой продолжает рассуждать он, - это понятно.

На пару секунд замолкает. Думает.

– Ещё один пример того, что твой выбор не самый лучший.

– Я не меняю решений, - уверенно сообщаю, пожав плечами.

Заставляю его на самую малость, но улыбнуться. Уголки губ подрагивают.

– Я бы сказал, что это глупо.

– Ничего страшного, - улыбаюсь в ответ, даже шире чем прежде, незаметно придвигаясь ближе к мужчине. Понижаю голос, наблюдая за блеском малахитовых глаз:

– Они не ужасны… то есть, мне не противно видеть их, - исправляюсь, немного пунцовею. Чувствую себя ребенком.

– Хорошая попытка…

Его настроение ничуть меня не устраивает.

Останавливаюсь в непосредственной близости от лица моего похитителя, наклонившись к нему. Несколько мгновений соревнуясь в очередном этапе «гляделок», изучаю его взглядом.

А затем, по велению руки, дернувшей меня в направлении своего обладателя, целую теплые розоватые губы. Снова.

Без ответа поцелуй не остается. Ласковые пальцы аккуратно, едва касаясь, гладят мою спину, проводят линии по раскрытой ладони, оставленной в их распоряжение…

Не противятся. Не отказываются. Не прерывают.

Благодаря им в голове не остается ничего постороннего, ничего ненужного. Дышать становится совсем легко, сознание наполняется светлыми мыслями, а беспокойство само собой куда-то пропадает. К черту ночь. Она кончилась, как и все другие, насколько бы темными и болезненными они не были. Мы разберемся со всем и со всеми. Все выясним и все поймем. Только не сегодня… не сейчас…

Я отстраняюсь, не скрывая нежности, глядя на Эдварда. Не хочу больше прятаться. Нигде и никогда.

Смотрю в большие блестящие драгоценные камни, на четко очерченные скулы, на густые бронзовые волосы и широкие темные брови…

Смотрю, и лишь затем совершенно неожиданно для себя самой осознаю невероятную, невозможную вещь, которая почему-то сейчас выглядит до банального простой и естественной. Нужной. Правильной.

…Кажется, я люблю этого мужчину.

Люблю моего теплого Эдварда Каллена.