Шрифт:
– Спасибо.
– Не за что.
Пару минут, молчаливо глядя на Джерома, мы молчим. В этом молчании как раз ничего плохого я не вижу. Оно не наполнено ни безысходностью, ни страхом, ни чем-то ещё в подобном роде. Приятное и обыкновенное. Домашнее.
– Замечательная идея, - негромко произношу я.
– А почему бы и нет? – Эдвард с благоговением смотрит на постепенно вырисовывающуюся на стене картинку, - это ведь его спальня, верно?
Поднимает голову, перехватывая мой взгляд. Глядит с едва заметным ожиданием.
– Да, - подтверждаю, с некоторой робостью, но все же забрав в собственные руки его ладонь. Кожа, чередующаяся с жесткими повязками, пусть и не дает прекратить думать об уже случившемся, но все же успокаивает. Точно знаю, что больше ничего подобного я не допущу.
Отвечая взаимностью, длинные пальцы сплетаются с моими. Глаза их обладателя сейчас лишены какой угодно тревоги. Умиротворение – вот что их занимает.
– Спасибо за подсказку, - искренне благодарит он.
– За подсказку?..
– Ты ещё в феврале предложила добавить цвета.
– Ты всегда так «быстро» исполняешь желания?
– Я исполняю их, только когда уверен, - без смешливости, тем же спокойным тоном отзывается Каллен. – Абсолютно и полностью.
– Значит, - многозначительно гляжу на маленького ангела, успевшего изобразить на бетоне целое яблочное дерево, - сейчас ты уверен?
– Ну, ты ведь здесь, - отпуская мою ладонь, его рука прокрадывается по спинке кресла к моей талии, притягивая её ближе. – Изменения неизбежны.
Я оказываюсь тесно прижатой к его плечу, и не хочу, не имею ни малейшего желания освободиться.
…У меня не было достаточно времени подумать о том, в чем я уверила себя этим утром, поцеловав Эдварда, но почему-то мне кажется, что даже под трезвыми мыслями, даже с разбором событий «по полочкам», ничего все равно не примет другого значения. Останется, как прежде. Как нужно.
Впрочем, вернуться позже к этому вопросу все же не помешает – доселе я была уверена, что любить (особенно мужчину) я больше точно не смогу…
– Это будут хорошие изменения, - честно обещаю, попеременно обращая взгляд то на Джерома, то на его папу. Так же незаметно, как и он, пробираюсь пальцами выше белой ткани спинки, прикасаясь пальцами к шее Каллена. Бережно провожу по коже, надеясь, что не перехожу допустимых граней. Для него ведь не слишком, правда? Я ещё придерживаюсь хоть каких-то границ?
Благо, успокаивая встревоженное сознание, вместо того, чтобы отстраниться, Эдвард наклоняется немного назад. Поднимает голову чуть выше, освобождая мне больше места.
Под пальцами будто скользит ток. Каждый раз, когда я прикасаюсь к нему, чувствую пощипывание на их кончиках. Ощущение невероятно приятное…
– И что же грядет дальше? – с интересом спрашивает мужчина, придвигая меня ещё ближе к себе.
– Если не секрет, конечно.
Усмехаюсь его тону. Усмехаюсь тому, что происходит. Он настолько… непосредственный. Многое бы я отдала - и Джером, думаю, тоже - чтобы всегда видеть этого человека в таком настроении.
– Ну, для начала, может быть, перекрасим и черную-черную спальню в черном-черном коридоре?
Ожидаю усмешки Эдварда, но её почему-то не следует.
Подозрительно замолкая, Каллен не издает ни единого звука.
Безмятежность куда-то улетучивается. Тишина почти звенит…
– Попытка, конечно, неплохая, - грустно произносит он, - но темноту из меня ты все равно не выгонишь.
– Её не так много…
– Очень много, - четко выделяя первое слово, Эдвард вздыхает, - краски не хватит.
– Света все равно больше, - не унимаюсь я, - к тому же, у нас есть замечательный художник, который поможет раскрасить что угодно.
С нежностью оборачиваюсь к мальчику, придирчиво разглядывающему зеленую траву, расстелившуюся ковром по белой поверхности стенки.
– Джерома в это мы впутывать не будем, - отрезает Каллен, качнув головой. Могу поклясться, я слышала скрежет зубов…
– Это не…
Не успеваю закончить. Джерри отрывает нас обоих от разговора, когда испугано глядит на свой воображаемый огромный холст. В самом центре почти законченной картинки с деревом, облачками и солнцем виднеется отпечаток его ладошки. Ярко-голубая, она неизбежно притягивает к себе внимание.