Красивая мечта, не правда ли? У меня была похожая…

Впрочем, что сделано – то сделано. Не вижу смысла оглядываться назад и думать, что можно было там-то и когда-то что-то изменить – будущее куда интереснее и куда проще. Лучше жить им.

Удивительно другое: после, казалось бы, до мелочей проработанного сценария Джеймса, где избежать авторской ремарки никаким образом невозможно, где учтена любая накладка, в том числе, плохо исправимая, я здесь.

Я вопреки всему лежу на простынях рядом с маленьким зеленоглазым ангелом и могу целовать, гладить, шептать ему, как сильно его люблю.

Могу говорить с Эдвардом, могу прикасаться к нему, как утром, и безмятежно улыбаться, находясь рядом, что, в принципе, невероятная по былым временам роскошь.

За что? Неужели в прошлой жизни я сделала столько всего хорошего? Выиграла войну за независимость?

Не знаю. Не имею ни малейшего понятия.

Я благодарю. Просто благодарю.

И надеюсь тот, кто одарил меня всем этим, слышит и понимает. Не решит в один из моментов забрать все обратно, вернув на круги своя.

Этого я… с этим я… без этого… не проживу.

Без Калленов я уже давным-давно жить не умею.

…Прождав ещё пятнадцать минут, не выдерживаю. Подушка слишком заманчива, одеяло – ещё больше. В отличие от предыдущей ночи, я хочу спать. Глаза в буквальном смысле закрываются, и побороть тяжелые веки задача слишком сложная для исполнения.

Эдвард вернется – он любит спать вместе с сыном, а не по отдельности. Волноваться не стоит – утром, когда мы проснемся, папа будет рядом. Двести пятнадцать процентов.

…Тихая вибрация рушит едва установившиеся планы. Погружаясь в полудрему, не сразу нахожу её источник. Ответ подсказывает неяркое сияние внутри кармана брюк - мобильный.

С некоторым неудовольствием выбравшись из-под теплого одеяла, поежившись от ночного холодка прекрасно проветриваемой спальни Каллена, в которой мы остались после «рисовального рейда», я подхожу к кожаному дивану, торопливо доставая телефон наружу.

Сообщение.

Какая-то часть сна пропадает сразу же. С изумлением, нахмурившись, оглядываю дисплей, в углу которого мигает крохотный белый конвертик.

Не показалось.

Боязно, но довольно быстро нажимаю на всплывающее уведомление, нетерпеливо ожидая, пока загрузится нужный список.

Пять секунд? Не верю. Здесь не меньше десяти минут.

Открывается…

От «Э.» - все та же одна-единственная буква, которой мужчина решил подписать свой номер. Если бы я знала, как в этом чуде современной техники изменить его…

«Твоя комната», - пересматриваю короткий текст ещё раз, ища то, чего не увидела при первом осмотре. Удивление нарастает. Заснувшее, унявшееся беспокойство поднимает голову, ожидая дальнейшего развития событий.

Послание предельно кратко. Что оно значит?

Вторая вибрация. Второй конвертик.

«Придешь ко мне?»

Так… мне не снится – исключено, я не схожу с ума – вроде бы, шуткой это быть не может по умолчанию… стало быть, все происходит на самом деле.

Черт. Неужели?..

Решение формируется за мгновенье. Ничуть не сомневаясь, переступаю через оставшиеся ведерки с краской, направляясь к двери.

Джером спит. Слава богу, он всегда спит, когда есть что-то, чего лучше не видеть. Не знаю, как долго нам будет везти так дальше, но пока все очень и очень хорошо. Пусть продолжается в том же духе!

Аккуратно прикрываю за собой дверь, не издавая ни единого шороха. Наскоро поправив сползшую с левого плеча ночнушку, босиком следую по мрачным коридорам к своей спальне. Кофейная, верно? С чего бы Эдвард выбрал её? Почему позвал меня сейчас? Мы же могли раньше, когда Джерри только заснул, поговорить. И уйти, куда следует, вместе…

Подобные ночные рандеву начинают меня настораживать и, мало-помалу, надоедать своей регулярностью.

Коридор западного крыла за те пару часов, что нас не было здесь, не претерпел изменений. Разве что задернуты шторы на единственном огромном окне, а потому света очень и очень мало. Путь к «обители Дракулы» - и тот светлее.

Умудрившись не запутаться в темноте, обнаруживаю верную дверь и, не тратя лишнего времени, прохожу внутрь.

Странно говорить о том, что происходит внутри меня самой. Знакомый отголосок липкого страха, недоумение, неразбавленное достойным объяснением (хотя бы примерным), тревожное ожидание.

До чертиков боюсь увидеть то же, что и вчера.

Не могу. Не хочу.

Именно поэтому я, не терзая нервную систему понапрасну, прохожу в спальню очень быстро. В этот раз о том, насколько громко хлопнет дверь, не беспокоюсь.