Господи, господи… что же я делаю? Что обещаю?

Вместо ответа он отстраняется.

Резко, мгновенно, донельзя внезапно.

Судорожно вздыхает, глядя на меня сверху вниз, но таким пронзающим, необыкновенным взглядом, что наше местоположение за секунду в корне меняется. Все наоборот.

– Нет.

В малахитах блестят слезы. Ещё одна мокрая дорожка, скользнувшая по коже, светится при лунном свете.

Эдвард даже не пытается её скрыть. Он тоже отказывается от меня прятаться.

– Мы все сделаем вместе, - говорю я, привлекая его обратно к себе. Приподнявшись на цыпочках, чмокаю в подбородок. Глажу плечи и спину. Пытаюсь придать уверенности словами.
– Я помогу тебе. И Джером тоже.

– Не втягивай его…

– Мы не позволим, чтобы нашему папочке было больно, - договариваю, отказываясь исправляться.

Мужчина зажмуривается. Приникает ко мне, как ребенок. Слез становится больше.

– Все будет в порядке, все, - шепчу я, не унимаясь. Повторяю, будто бы и не знаю других слов вовсе. Но не хочу останавливаться.

Ни за что.

– Не бросай нас… – бархатный баритон подрагивает, искажаясь от боли, - пожалуйста…

– Я ни за что не… - закончить мне не позволяют.

– Не предавай. Пожалуйста, только не предавай… - Эдвард шумно сглатывает. Не сдерживается. Стонет.
– Я тебе так верю, Белла… Пожалуйста!

– Ты всегда можешь на меня положиться, - говорю я с предельной честностью, - я всегда на вашей с Джерри стороне. Что бы ни случилось.

– Спасибо…

– Не за что.

– Прости за это… – спустя минуту молчания, виновато просит он. Снова обнимает меня, надежно от всего и всех пряча, - я больше не буду… оно не повторится…

Оправдывается так искренне, так честно… слева щемит, колет и кромсает с удвоенной силой.

– Неважно, - качаю головой, лаская его плечи, - если тебе нужно поговорить, просто скажи мне, хорошо? Я всегда готова тебя выслушать.

Он поджимает губы. Пару секунд молчит.

– Откуда же ты такая?.. – тихонький смешок. Вымученный, натянутый, но… дело движется. Ему легче.

Усмехаюсь в ответ, пожимаю плечами.

…Ещё пара минут молчания наводит на мысли о том, что мы все ещё посреди балкона. И ветер – холодный апрельский ветер – все ещё дует, заставляя дрожать.

Несмотря на явное нежелание Каллена обращать внимание на такие мелочи, гусиная кожа на его руках недвусмысленно выдает своего обладателя. Про себя и вовсе молчу.

– Ты замерз?
– участливо интересуюсь я, разрушая тишину.
– Здесь холодно…

– Плевать, - мотнув головой, он отказывается от меня отстраняться. Благо дышит куда ровнее, чем в начале разговора.

– Не хочешь вернуться в комнату? – спрашиваю с некоторой надеждой. Несмотря на потрясающее отвлечение от холода Эдвардом, постепенно мысли о нем все же заползают в сознание, отравляя его. Никуда не деться…

Нутром чувствую, что мужчине хочется ответить уже знакомое «нет». Даже больше – уверена, что так и будет. Но выждав не больше полминуты, он, как ни странно, соглашается.

– Давай вернемся.

С нескрываемой благодарностью заглядываю в малахиты, нежно улыбнувшись.

Смаргивая слезы, самостоятельно стирая их остатки пальцами, Эдвард старается выдавить улыбку в ответ. Пытается, по крайней мере.

Снова оказавшись в теплой спальне, я облегченно выдыхаю. Тело с удовольствием отогревается после незапланированного выхода на свежий воздух без подобающей одежды.

– Можно к нему?.. – нерешительно спрашивает Эдвард, затравленно посмотрев на меня. Будто бы я могу отказать.

– А где, по-твоему, нам ещё спать? – подмигиваю, направляясь к каштановой двери.
– Джерри будет недоволен, если мы останемся здесь.

Капля оптимизма внутри малахитов просвечивается. Боли меньше, страха – меньше. Догадываюсь, что это лишь начало длинного разговора, но…

Плевать. Я обещала Эдварду выслушать его столько, сколько потребуется и когда потребуется.

И сдержу слово.

А пока – в кровать. Уже поздно. Тем более, мы оба устали.

*

Пение птиц – один из лучших будильников, какой только можно представить. Нежными, мягкими переливами, приятными слуху, они пробираются в комнату вместе с солнцем, заполняя собой все её пространство.

Губы против воли изгибаются в улыбке, когда я открываю глаза, нежась под теплым одеялом. То, где я нахожусь сейчас, то, что сейчас происходит, просто идеально.