Кажется, я знаю, за кого буду болеть на следующей олимпиаде.

Впрочем, вскоре занимательное зрелище прерывается. Эдвард сам меня замечает.

С той же скоростью, как и прежде, он преодолевает разделяющие нас метры, буквально врезаясь телом в мелкое дно. Из воды по-прежнему не выходит, но смотрит с ощутимым, пробирающимся под кожу испугом. Малахитовые глаза такие же круглые, как и луна над нами.

– Что случилось? – напряженно спрашивает он, пристально глядя на мое лицо.

Теряюсь от неожиданного вопроса и ещё более неожиданного вида Каллена. В чем дело?

– Что с Джеромом? – он взволнованно оглядывается на дом, нетерпеливо ожидая моего ответа, - не молчи!

– Все в порядке, - бормочу, догадавшись, наконец, что он себе напридумывал, - я просто искала тебя.

– Зачем? – недовольно интересуется Эдвард, расслаблено выдыхая. Испуг в глазах угасает.

– Мне показалось, раз тебя нет, значит, что-то случилось… – смущенно объясняюсь я, - извини.

На губах мужчины появляется снисходительная улыбка. Понимающе кивнув, он посылает её мне, позволяя почувствовать себя немного лучше. Скованность отпускает, а румянец перестает угрожать кинуться на щеки.

– Не отвернешься на минуточку?

Удивляюсь, но просьбу исполняю. Жду пять, десять секунд… молчу… а потом неожиданно понимаю, почему он попросил меня. Наверняка тот же испуг, что был недавно в глазах Каллена, теперь зияет и в моих. Не осознаю, почему он имеет такую огромную силу, но стоять спиной к обнаженному мужчине… даже Эдварду… слишком для меня. Глубоко вздохнув, я с трудом выдерживаю ещё полминуты, вслушиваясь в плеск воды и мягкий шелест поднимающейся с песка одежды.

Заостряю внимание на этих звуках и, быть может, поэтому отгораживаюсь от происходящего. …Когда влажные ладони Эдварда накрывают мои плечи, придушенно вскрикиваю, вздрогнув всем телом. Любые прикосновения тут же прекращаются.

– Прости, лучше было их сначала вытереть, - изображая, будто все случившееся – шутка, произносит он, - мне тоже не нравится, когда мокро.

Один Бог знает, как я ему сейчас благодарна…

Я, последовав примеру мужчины, надеваю на лицо ту самую маску безмятежности, побеждая всколыхнувшийся страх. Поворачиваюсь обратно, мельком пробежавшись взглядом по нему – сверху донизу – и окончательно убедившись, что он уже давно одет.

– Ты очень хорошо плаваешь, - замечаю я, отвлекаясь от ненужных мыслей.

Каллен усмехается, ладонью стирая с лица капельки воды. В глазах пляшут задорные огоньки.

– Спасибо. Вода – моя стихия.

– Вода?.. – пытаюсь припомнить все знаки зодиака, какие знаю, и сопоставить их с тем, что я только что услышала. Напоминает уравнение по математике…

– Скорпион, - облегчая мои подсчеты, сообщает Эдвард, - первого ноября.

Скорпион? Весьма подходит.

– Мне следовало догадаться.

– Я не жалю тех, кто мне нравится, - бархатный смех – единственный звук безлюдного пляжа – очень красивый, - обещаю личную неприкосновенность.

Смеюсь следом, но улавливаю двоякий смысл его слов – обещание мне по части того, чего так опасаюсь – и он наверняка это спланировал.

– Спасибо, - шепотом благодарю, расшифровав послание.

– Пожалуйста, красавица, - мужчина хитро подмигивает, но могу поклясться, в малахитах серебрится нежность.

Наблюдаю её и понимаю, что хочу сделать. И никакой страх не помешает.

Эдвард теплый. Несмотря на холодную стихию, ледяной месяц рождения и совершено не теплокровный знак зодиака – теплый. И мягкий – внутри и снаружи. Утыкаюсь носом в его плечо, крепко обнимая за талию. Мой.

Ласковые длинные пальцы проходятся по моим волосам, по шее, по спине… я нашла то место, где хочу остаться. Настолько долго, насколько возможно, пожалуйста.

– Tutto `e bene? (все в порядке?) – не прекращая прикосновений, чуточку озабоченно спрашивает Каллен.

– Si, - вздыхаю, зажмурившись, - grazie…

Молчаливо кивнув, он прекращает любые вопросы. Позволяет мне в полной мере насладиться защищенностью, которую он, не скупясь, излучает.

Мы стоим так некоторое время. Вокруг тихо – океан, песок, синее ночное небо – ничто не мешает и не пугает, ничто не портит создавшейся атмосферы.

И такая благодатная обстановка дает время поразмыслить и прийти к выводу, который, казалось бы, давно следовало принять: я доверяю этому мужчине.

Я доверяю ему полностью и абсолютно – себя и все то, что он вознамерится со мной сделать. Страх десятиминутной давности – когда я обернулась, боясь его наготы, - улетучился. Он невероятно глуп и смысла не имеет. Личная неприкосновенность, даже если бы Эдвард и не пообещал, все равно бы у меня была. Он не Джеймс. Он не Маркус. И уж тем более, не кто-то из бордельной тройки. Я тоже что-то для него значу. Может быть, пока слишком мало, но значу… И это здорово вдохновляет и успокаивает.