— Кто?!

— «Он»-кто же больше? Ты в лесу не спрашивай, кто, не имей привычки,- дрогнувшим голосом вмешивается Санча.- Ну?

— Кривой тут и оробел. Туда-сюда, ружье потерял, забыл, куда положил. От огня темь, не видать ничего. А Степаныч все кричит, и «он» ревет. Выхватил Кривой головешку с огнем и туда. А они у листвени крутятся. Степаныч кружит, а «он» за ним и цапает лапами через деревину. Рукава все изодрал и руки повредил. Огнем только и взяли. Плевался-сказывает- через огонь. Долго не уходил.

После минутного молчания Санча спрашивает:

— А почему не стрелял Кривой?

Потому что нельзя было. Ловушки они делать ходили. На рябков ружья были заряжены.

А тятька сказывал,- начинает Гринча. не желая отстать,- «он» летом смирный. Они с почтой ехали, видали. Ягоду собирал в пригоршни и сосункам давал.

— Летом! Сейчас небось не лето. Встанет из берлоги голодный, ничего не растет, мерзлота везде, вода!

Ребята молчат. Расширенные глаза поглядывают на выход. Полкан уже опять забрался в избу и грустно сидит, освещенный прогорающим огнем костра.

Санча кричит на собаку:

— Мошка ее, что ли, жгет! Пошел отсюда!

Но Полкан, поджав лапу, прижимается к стенке и не хочет уходить. Глаза его, поблескивая от огня, трусливо бегают. Петча гонит собаку палкой, чтобы поглядеть, что будет. Он уже обратил внимание на ее странное поведение. Поджав хвост, поставив лапы на порог, она оглядывается то на палку, то, высунув морду, куда-то вверх на хребет.

— Да что за притча там такая?

Все поднимаются, переглядываются молча; Санча хватается за ружье.

— Жеребий надо,- шепчет он.

— Давай заряжать. Не иначе «он» ходит,- отвечает Петча.

Они достают из мешочка куски свинца и забивают в ружья.

— Тише надо сидеть.

— Через огонь не пойдет!

— Ему не загородишь огнем дорогу. Придет мокрый, отряхнется на костер и загасит.

На цыпочках ребята подкрадываются к выходу и слушают. За зимовьем притаившаяся тишина. Над хребтом, круто поднявшимся от самого зимовья, мерцают звезды.

Усталости как не бывало. Боясь выйти наружу, кидают ветки в огонь, и когда он ярко вспыхивает, Петча, выскочив за дверь, валит в костер приготовленные на ночь дрова.

Долгожданное солнце, медленно побеждая хребты, подбирает холодные тени к вершинам и, наконец, целым снопом оранжево-красных лучей врывается в дверь зимовья.

Ребята щурят глаза и, словно освобожденные пленники, выходят наружу. Полкан, все еще озираясь, выползает за ними, деловито разгребает золу и укладывается со вздохом.

Легкомысленный Санча мгновенно забывает все несчастия - он уже весел.

— Ах ты, псина, чтобы тебе чихнуть сто раз-зря перепугала.

— Вторая весна кобелю-не понимает ничего. Глупые они, эти вислоухие!

Петча молчит, достает сумку с хлебом, делит на две части краюху. Одна на сегодня, другая на завтра.

Когда всходило, солнце, он ясно представил себе положение восхода по отношению к деревне и реке. Даже удивился, как можно было заблудиться. Надо держаться левее солнца, и должна быть река. Но он совершенно не учитывает того обстоятельства, что река, сделав поворот, может уклониться в сторону, тем более теперь, когда они сделали трехдневный путь в совершенно обратном направлении. И снова впадая в ошибку, он говорит:

— Ну, ребята, давай по кусочку глотнем и в дорогу. На солнце будем держать, чуть Левее. Вон на ту гору, на высокую. Будем прямиком шагать, а то с обходами опять спутаемся. И как это мы маху дали!

— Через леса и горы! — поддерживает Санча.

— Теперь прямо в деревню пойдем?- засияв глазами, спрашивает Гринча,- а то и хлеба чуть осталось. Вот этот съедим и еще на раз.

Сначала оживленный спуск, потом медленный трудный подъем, снова спуск, и снова подъем. Высокая гора отступает от путников, словно она плывет впереди, а они идут следом, нисколько не уменьшая расстояния.

— До нее еще три раза нырять,- шутит Санча,- больщущая гора!

Пробираясь трущобами, ребята порвались, лица их исхудали. Но они бодры и почти бегом спускаются в долину. Какая-то речушка преграждает путь. Вода чистая, как хрусталь, камень на дне, словно на ладони, весь виден. Полкан с наслаждением лакает, роняя с морды сверкающие капли. Ребята пьют горстями, умываются и садятся отдохнуть.

— Надо думать,- говорит Петча,- лезть на гору на эту, или в обход? Высока очень. Времени сколько уйдет!