— Глухарь! — проносится в голове охотника.

Птица снова затоковала. Движения ее становятся беспокойными, она бегает по суку взад и вперед, топчется, повертывается на одном месте и снова, но уже отрывисто, дергает брусом по косе. В неудобной позе сидит Санча, и, сам того не замечая, тянет ружье, на котором стоит коленом. Сухая ветка, сломанная плечом, трещит, и мальчик холодеет, но птица ничего не слышит.

На другой сосне рядом раздается удар крыльев. Первый глухарь падает на землю, взъерошив перья, ждет противника. Через секунду две птицы бегают меж стволами попеременно одна за другой. То одна, то другая приостанавливается, задорно, боком ждет врага и вступает в бой. Птицы сделались огромными, перья стоят торчком; высоко поднимая головы, они бьют друг друга по чем попало. Слышатся тяжелые удары по крыльям. В азарте птицы приближаются к

Санче. Он видит разинутые клювы. От сильного удара по темени одна из птиц садится на хвост и сидит, вобрав голову в плечи. Нажав скобу, чтобы не щелкнуть пружиной, он взводит курок. От мысли, что сейчас убьет двух глухарей, мальчик дрожит… Приложив танцующее в руках ружье к стволу сосны, ищет мушку, затерявшуюся в кусте, но в этот миг раздается оглушительный лай Полкана. Словно брошенные огромные хвостатые мячи, птицы катятся с хребта. Довольный, что разогнал дерущихся птиц, мотая хвостом, пес несется к Санче, но получив увесистый удар по голове, мгновенно поджимает хвост. С неприятным криком пролетает дятел. Верхушки сосен горят в лучах солнца. Издали доносится голос Петчи:

— Санча-а-а! Э-о-э!

Чуть не плача, Санча медленно возвращается к костру. Ему холодно. Утренний иней покрыл поляны внизу серебристым ковром.

— Где же ты был?-встречают его ребята.

Усевшись к самому огню, угрюмо отвечает:

Ходил посмотреть как сосны растут.

— Ну, и видел?

— Видел… Корнем книзу…

Хочется рассказать про глухарей, но стыдно, что упустил добычу. На Полкана он не может равнодушно глядеть, и когда тот приближается, бьет его ногой.

— Пошла ты, падина проклятая!

Гринча робко поглядывает на товарищей, не решаясь спросить, куда теперь они пойдут. Он собирает чашки, куски хлеба и завернув в чистую белую тряпку, прячет в сумку.

Ребята молча следуют за Петчей, который решительно спускается с хребта.

— Это куда же ты?- спрашивает Санча.

— В деревню, а куда вы-не знаю,- сердится Петча, неуверенный и теперь, что правильно берет курс.

Ему показалось, когда он обдумывал ночью, что очень просто исправить ошибку, но теперь снова растерялся. Подошва хребта упирается в поляну, поросшую чахлым березняком. Он круто берет влево по скату, решив, что хребты пошли рядом и где-нибудь сойдутся настолько, чтобы перебраться по сухому.

Но это была только надежда. Ребята идут, а хребты вдали, торы слева, болота внизу все тянутся, словно за все утро не сделали ни одного шага вперед. Не раз пытаются перебраться через низину, но кривые, редкие, с ржавой корой до верхушек березы, широкие разливы болота не обещают успеха, и они снова идут у подножия. Когда хребет круто поворачивает влево, притихшие ребята совещаются.

Утомленный Гринча пользуется случаем и опускается на прохладный цветной мох, Петча сурово хмурится, только Санча не унывает; он уверен, что все кончится хорошо.

— Хлеба хватит, рябчиков в тайге много, дров не пожжем, воду не выпьем,- говорит он беззаботно,- гуляй себе!

— Помолчи, зубы щерить не время,- останавливает Петча,-все по сторонам глядишь, а дорогу искать на одного навалили!

— Мне не нужна дорога,- задорно отвечает Санча.- Я еще три дня ходить буду, не заплачу, как вы с Гринчей!Помолчав, он говорит:- Давайте решать все вместе. По-моему надо переходить болота.

— Давай переходить. Я тоже не забоюсь, не думай!

— А ты, Гринча, что молчишь? За тебя языка у нас нет.

— Я не знаю…

Вид Гринчи вызывает досаду.

— Эх ты… Сидел бы ты у матери под юбкой, как цыпленок!

— А зачем звали?

— Замолчи, а то вот как дам с правой! Иди вперед!- берет на испуг Санча.

— Ну, итти, так итти,- говорит Петча,- только уговор, не вертаться назад. Поплывем, а до хребта дойдем. Согласны?

— Вали!

— Ну, я вперед!

— Нет, я вперед!- кричит Санча и бегом спускается к болоту.

Он смело идет впереди, сначала по влажному глубокому мху, словно по перине, местами мерзлому и жесткому, потом осторожнее и медленнее по щиколку в воде.

В зарослях трудно двигаться, но вода мельче. Хребет, с которого спустились, удалился и спокойно дремлет в полуденном солнце.

— Теперь плыть, да быть,- весело кричит Санча впереди,- кончилась вода!

Ребята радостно любуются поляной, совершенно сухой и ровной.

— Боялись ни весть чего, вот…- и Петча, не договорив, опускается в разорвавшийся мох.

— Зыбун, ребята, до дна не достаю!- испуганно шепчет он,- давай руку!

Подбежавший Санча опускается в медленно оседающий мох. Под ногами зыбится тонкая пленка, словно натянутый войлок. Показывается вода. Бросившись обратно,, он одной ногой просекается в зыбун. Из дыры с шипящим звуком вздуваются пузыри.