– Пит! Пит, подожди, пожалуйста! – слышу я и оборачиваюсь. Ко мне по коридору бежит Делли, подруга детства. На ней симпатичное платье, которое я замечаю только лишь потому, что оно очень похоже на платье матери Китнисс, которое последняя надевала на Жатву, когда вызвалась добровольцем. И фасоном, и цветом. Я сглатываю ком, образовавшийся в горле, и перевожу взгляд на ее лицо. Делли тоскует по погибшим родителям, но все же она выглядит лучше, чем раньше.

– Привет, Делли. Как поживает Майки? – вежливо интересуюсь я, вспоминая, что при пожаре ее младший брат не погиб.

– Спасибо, хорошо. Учится в местной школе, - улыбается она, а я почему-то не могу улыбнуться ей в ответ.

– Ты что-то хотела? – спрашиваю я ее.

– Да, Пит. Вот, - она протягивает мне потрепанную записную книжку. Беру его в руки и понимаю, что это моя. – Прости, но когда ты уехал на Игры, я все же зашла в твой дом и взяла ее, - она заливается краской. – Прости.

Молчу и открываю книжку. На каждой страничке робкие зарисовки тонкого и такого родного мне профиля, который я видел не далее, чем десять минут назад по телевизору. Первые страницы выдраны, потому что они казались мне совсем ужасными. Дальше работы гораздо лучше, но до моих теперешних им еще далеко. Я изрисовал книжку примерно до половины, на моей последней работе лежат длинный карандаш и ластик. Вот и отлично. В Тринадцатом мне не дают бумаги, рисовать будем здесь.

– Спасибо, Делли, - искренне произношу я. – Правда, это очень важно для меня.

– Я рада, что ты не сердишься, Пит, – улыбается она в ответ. И мнется, как будто хочет еще что-то добавить. – Может, пройдемся? – наконец предлагает она.

Я не против, и мы с ней все так же медленно бредём по белым коридорам.

– Пит, скажи мне… - нерешительно начинает она и замолкает.

– Что?

– Скажи, как только Китнисс вернется, вы поженитесь?

– Что?! – от неожиданности я замираю посередине коридора и удивленно таращусь на Делли.

Признаться, такие мысли мне даже не приходили в голову. Да я и не очень задумывался над тем, что скажу Китнисс, когда ее увижу, как мы будем жить дальше. Главным для меня являлся, да и сейчас является тот фактор, что Китнисс будет здесь, а там мы уже разберемся, как нам дальше жить. Удивление проходит, и я начинаю задумываться над словами Делли. Я как-то не думал о женитьбе, хотя сам мечтал взять Китнисс в жены чуть ли не всю жизнь. Но когда ее жизнь висит на волоске, почему-то не задумываешься об этом.

– Честно, Делли, я даже не знаю, - ошарашено отвечаю я. – Мы с ней это еще обсудим.

Девушка облегченно вздыхает и просит проводить ее до отсека. После того, как я довел ее до дверей и двинулся обратно, в голову вдруг приходит странная мысль.

– А почему она это спросила? – тихо шепчу я и замираю.

А ведь правда, какое ей дело до наших отношений с Китнисс? Тем более, с чего бы ей спрашивать о нашей свадьбе? В голову лезут всякие бредовые идеи, но я тут же отгоняю их. Ладно, потом у нее самой и спросим.

Едва я открываю дверь своего отсека, то вижу удивительную картинку. Вся моя семья сидит на моей кровати и смотрит телевизор. Едва они слышат звук открывающейся двери, они синхронно поворачивают головы и так же синхронно подзывают меня к себе. Находясь в состоянии шока, я подхожу к ним и вижу то самое видео, о котором говорили ведущие. Жизнь трибутов в комплексе. Сейчас показывают, как они смотрят собственное выступление на церемонии открытия. Из-за Делли я пропустил первые девять колесниц, и сейчас показывают тех, кто заменяет трибутов Десятого Дистрикта. Это пожилые мужчина и женщина, примерно одного возраста. Сидят они, как на иголках и непрерывно смотрят на экран, не говоря ни слова. Камера отъезжает в сторону, и я вижу, что Энобарии досталось счастье курировать их. Не одного меня, но и родителей начинает пробирать смех. Они, наверное, смотрели Игры с ее участием и знают, что она очень жестока. А сейчас женщина с ужасом смотрит на своих подопечных, понимая, что обречена на провал. Вот показ заканчивается, и они втроем уходят.

На одиннадцатом этаже Тренировочного Центра дело обстоит веселее. Тут трибуты помоложе, ровесники моих родителей. Во время просмотра они негромко переговариваются, смеются над костюмами других трибутов и в целом выглядят очень даже ничего. По крайней мере, они не дрожат, как юные дети.

Но совсем весело на этаже Финника и Китнисс. Начать, пожалуй, стоит с того, что и он, и она сидят кверху ногами, запрокинув их на спинку дивана, и строят друг другу рожицы. Я прыскаю, когда камера приближается к их лицам, чтобы зрители могли оценить их. Так же трибуты громко обсуждают все недостатки костюмов соперников и строят уморительные рожи, когда их ментор, мужчина лет сорока, очень похожий на Хеймитча, напоминает им, что на них сейчас смотрит вся страна. Ребятам, похоже, плевать на это с высокой башни и они продолжают дурачится, наверное, стараются хоть как-то отвлечься от неприятной мысли о том, что их ждет в скором времени.

Такое поведение Китнисс и Финника веселит не только меня, но и окружающих меня родственников. Ни девушка, ни юноша, похоже, не нервничают по поводу стратегии и тренировок. Как только показ заканчивается, они, как малые дети, вскакивают с дивана и наперегонки несутся прочь из комнаты. Я выключаю телевизор и готовлю себя к тому, что завтра будет еще веселее.

========== Глава 10. ==========

Дорогие мои читатели!

Эта глава будет не слишком привычной для чтения, потому что повествование пойдет от другого лица. Мы с моей бетой решили, что так будет проще описать арену и события там происходящие во всех подробностях.