Теперь он старательно пытается придумать, как же избежать моей мести и злости. Его спасает чудо – когда я перепрыгиваю через спинку дивана, то неудачно приземляюсь на одну ногу и громко кричу скорее от неожиданности, чем от боли. Злоба тут же куда-то уходит, а Финник, наоборот, приходит мне на помощь. Я бурчу ему, что он гадкий и противный, когда он ощупывает мою ногу, проверяя, не сломала ли я себе кости. К счастью, этого не произошло, поэтому он облегченно выдыхает и садится на диван рядом со мной. Желание мстить ему пропало, поэтому я сижу и обдумываю, чем же нам заняться до завтрака и тренировки. Подозреваю, что вся страна веселилась, наблюдая наш ранний конфликт, а если и не видела, то его покажут позже. Мы с Финником изначально решили вести себя непринужденно и весело, как дети. Собственно говоря, кем я и являюсь. Финник старше меня на семь лет, он уже не ребенок по определению, а вот я до восемнадцати буду носить гордое звание дитя и не смогу выйти замуж. Да, собственно говоря, мне и не очень-то надо, но, боюсь, Пит все еще намерен взять меня в жены при первой возможности. Ладно, отговорим как-нибудь.

Финник задумчиво смотрит на меня и вдруг спрашивает:

– Китнисс, я вот сейчас подумал и пришел в шок от того, что я до сих пор не знаю, какой твой любимый цвет! Вроде бы знакомы так долго, а я до сих пор не выяснил сей важной информации!

При этом у него такое выражение лица, будто речь идет о политически важных данных. Я смеюсь, пихаю его в плечо, но отвечаю:

– Зеленый.

– Зеленый? Как последняя кофточка у Мерцеллы? – интересуется он.

Мерцелла – наша сопровождающая, во многом напоминает мне Эффи. Она точно так же следит за расписанием и манерами, чем выводит из себя нашего ментора, Деметрия. Мерцелла одевается ярко, вычурно, вся ее одежда будто кричит, а я не могу долго смотреть на нее – в глазах начинает рябить. Она – урожденная капитолийка, поэтому и ее внешность слегка экстравагантна. Мы с Финником так и не выяснили, то ли у нее на самом деле волосы ярко-красного цвета, то ли это парик такой.

Деметрий – победитель из Второго Дистрикта. Хоть он и носит такой же статус, как и я, меня он раздражает. Он во многом напоминает мне Хеймитча – точно так же резок, груб, когда выпьет, но он не делает это регулярно, как мой бывший ментор. В принципе, с ним вполне можно нормально общаться, но слишком нервная я категорически против. Мы обмениваемся парой банальных фраз за ужином, вот и все. Максимум, до чего доходит наше общение – обсуждение тактики, на которую мне, как и Финнику, плевать. Мы делаем вид, что внимательно его слушаем, а на самом деле чуть ли не уши затыкаем.

– Нет, - морщусь я. – Более нежный оттенок. Скорее, как молодая листва.

И я почему-то вспоминаю наш разговор с Питом. Тогда, после нашего отъезда в Тур Победителей, он, желая наладить со мной контакт, тоже спрашивал меня о моем любимом цвете. Я закрываю глаза, представляя закат, ведь именно такой цвет нравится Питу. Я только подумала о нем, а мне уже хочется плакать от невыносимой боли внутри меня. Господи, если бы мне сказали четыре года назад, что я буду безумно скучать по Питу Мелларку, я бы посоветовала ему пройти курс лечения в психиатрической больнице. А теперь я готова публично признать это, как и то, что я больше всего на свете хочу вновь обнять его, услышать мягкий голос, успокаивающий меня после очередного ночного кошмара.

– А твой? – спрашиваю я у Финника, желая отвлечься от ненавистных мыслей.

– Цвет морской волны. Такой, знаешь, ближе к изумрудному.

– Как твои глаза? – тут же уточняю я.

– Да, Китнисс, - и он поворачивается ко мне, позволяя оценить красоту такого цвета.

Да, у него действительно прекрасные глаза цвета моря. Такого насыщенного цвета, будто вместо глаз у него и было море. А черные зрачки кажутся бездной, глубокой впадинной.

– Знаешь, я советую тебе переодеться, - вдруг шепчет Финник, напоминая о недавней ссоре. – А то Мерцелла и Деметрий в обморок упадут, когда тебя увидят.

Недовольно бурчу, что он сам во всем виноват, но совету все же следую. Через полчаса выхожу из своей комнаты, освеженная после душа, в чистой и сухой одежде. Правда, мокрая пижама так и осталась лежать на не менее мокрой кровати. Будем надеется, что она высохнет к вечеру, потому что спать среди воды мне не улыбается.

Направляюсь в столовую, надеясь застать там и Финника, и еду. Мое шестое чувство меня не обманывает: я вижу обоих. Парень сидит, положив ноги на стол, и старательно выскребает остатки из тарелки. Что он ел, я установить не могу. Увидев меня, он машет мне рукой, призывая присоединиться к его трапезе. Задумчиво оглядываю столы с едой у окна и беру себе немного оладий с апельсиновым вареньем. Финник скептически смотрит на меня и накладывает в две тарелки кашу с тушеной говядиной. Показываю ему язык, когда он ставит одну из тарелок передо мной. Он трагически закатывает глаза, будто я – его маленькая капризная дочь, а жена смылась в какую-нибудь командировку, взвалив тяжелый груз присмотра за ребенком на отца. И вроде бы получается, но при этом ребенок настолько упрям и горд, как и он сам. В общем, нашла коса на камень.

Когда я перехожу к каше, в столовую входят Мерцелла и Деметрий.

– Вы уже встали! Какие молодцы! – высоким, почти пищащим голосом радуется Мерцелла. Я едко улыбаюсь ей, с трудом удерживаясь от замечания.

– Итак, дорогие, вчера у нас не получилось нормально поговорить, - начинает Деметрий и выразительно смотрит на меня. Ну, поскандалила я вчера чуть-чуть. С кем не бывает. – Зато сейчас все обсудим. Итак, большинство трибутов настоятельно просили своих менторов уговорить меня, чтобы я в свою очередь уговорил вас взять их в союзники.

После этой фразы мы с Финником переглядываемся и заливаемся оглушительным хохотом. Мерцелла недовольно на нас смотрит, а Деметрий терпеливо ждет, пока приступ смеха пройдет, и мы сможем нормально говорит.

– Их? В союзники? – Финник начинает говорить первым, так как он справляется с весельем раньше.

– Пусть даже не мечтают! – добавляю я. – Взять их в союзники означает только одно – подписаться на заботу о них. Они не могут нож в стену метнуть, о чем может идти речь?!

– Мы вдвоем обойдемся и без них. Мы никого не возьмем в союзники! – отвечает напарник, и я киваю.