– Как ты себя чувствуешь?- Китнисс прерывисто выдыхает и оборачивается ко мне. По выражению её лица и взгляду я не могу разобрать ничего кроме беспокойства.

– Уже лучше,- эхом отзываюсь я, возобновляя в памяти давние разговоры с врачами, где они интересовались моим каждодневным самочувствием, и уже ничего не оставалось, как говорить им, что всё в порядке.

Китнисс наклоняется чуть ближе и вновь одаривает меня хмурым взглядом.

– Пит,- тихо и слегка осуждающе зовёт девушка. Её голос кажется мне вымученным и беспокойным.- Ты что опять всю ночь не спал?

Отвожу глаза в сторону, грустно улыбаясь своей же наивности и наблюдательности собеседницы. Ей это не меньше знакомо, уж точно.

– Не мучай себя.

– И это говоришь мне ты?- я оборачиваюсь с презрительной ухмылкой.

Китнисс собирается сказать что-то ещё, но после моих слов, поджимает губы, превращая их в тонкую линию.

Идиот. Что я только делаю? Она старается для меня; хочет помочь. А взамен получает только расстройство.

– Так, ну, всё. Кажется мне пора,- в такт моим мыслям, бормочет Китнисс, поспешно поднимаясь с места.

– Нет, стой!- прошу я, ухватив её за руку. Времени на то, чтобы собраться с мыслями - уже нет.

– Китнисс,- неуверенно зову я, но она не отзывается, всё так же упорно цепляясь взглядом за входную дверь.- Прости я, правда, не хотел…

На секунду заминаюсь, чувствуя, что скрываться под равнодушием со спокойствием и дальше, больше не смогу.

– Не хотел грубить. В последнее время такое часто случается против воли. Слишком много сейчас происходит вокруг. Думаешь, так легко заснуть и не проснуться, только после того, как видишь смерти близких?

Китнисс поднимает на меня глаза, и теперь они уже не кажутся мудрыми и светлыми. Выцветшие и потухшие – уставшие от такой жизни.

– Я понимаю,- тихо отзывается девушка. Впервые я начинаю чувствовать к ней невероятную душевную близость. С какой-то стороны схожую, а с какой-то и разную одновременно. Ей советуют - забыть прошлое; мне – вспомнить.

Наши пальцы сплетаются. Так просто. Так естественно. Ободряюще сжимаю её хрупкую ладонь, и от этого становится чуточку легче.

– Ладно,- говорит Китнисс, глядя то ли мне в глаза, то ли на синеватые тени – свидетельство недосыпа под ними.- Раз заснуть уже не удастся, то давай на кухню.

***

Испуганно вздрагиваю, из-за чего карандаш рисует неровную линию, когда по тихому пустующему дому разносится неожиданный телефонный звонок.

Откладываю блокнот с очередным незаконченным рисунком в сторону, и с готовностью поднимаю трубку.

– Да доктор Аврелий?

С самого ухода Китнисс я только и делал, что продумывал трудный предстоящий разговор, поэтому сейчас мысленно заставляю себя успокоиться.

– Пит!- Вместо привычного мягкого голоса Аврелия доносится высокий и нежный женский, который в Капитолии я также слышал каждый день.

– Энни?- оторопело переспрашиваю я.

– Ох, Боже, Пит, я так рада, что, наконец, смогла до тебя дозвониться. У нас в четвёртом до сих пор какие-то проблемы со связью, представляешь?

До потери речи непривычно разговаривать по телефону ещё с кем-то кроме доктора, именно поэтому я не сразу понимаю, что должен ответить.

– Я… Тоже очень рад слышать тебя.

– Всё хорошо? Доктор говорил – ты идёшь на поправку.- Ну, думаю, после сегодняшнего разговора он должен сменить свою точку зрения.

– Да, всё отлично. Как ты?

– У меня всё по-старому. Но, дома гораздо лучше, чем в Капитолии. Миссис Эвердин обо мне заботится. Да и доктор часто звонит…

– Постой, что?- Я торопливо переспрашиваю, рассчитывая на то, что случайным образом ослышался.

– Вообще Аврелий звонит мне раз-другой. А тебе разве нет?

– Китнисс. Ты говорила про её мать?- терпеливо повторяю свой вопрос.

– Ну, да. Она сейчас работает в четвёртом, в местной клинике, и временно живёт со мной. Миссис Эвердин замечательная - столько всего для меня делает!

Замечательная? Я бы не стал называть эту женщину замечательной, после того, как она бросила свою оставшуюся единственную дочь в нездоровом состоянии одну, рассчитывая на удачный случай.

Злость вспыхивает внутри и так же быстро затихает, когда я понимаю, что она пусть какая, но мать девушки, о которой я беспокоюсь сейчас.

– Да, Китнисс говорила мне, что миссис Эвердин теперь живёт в четвёртом.

– Вы общаетесь?- одновременно и воодушевлённо и недоверчиво спрашивает Энни.