Тэм утыкается носом в мою ключицу, и постепенно его рыдания затихают.

– Я не хочу расстраивать маму с папой, – неуверенно произносит он.

Теперь киваю я.

Этот диалог повторяется уже не первый раз. Большую часть времени Тэм увлечен изучением окружающего мира и не скучает по Энни, но бывают минуты, когда он плачет навзрыд. Тогда я снова и снова начинаю рассказывать ему про небеса, ангелов, маму и папу…

Это грустно. Но я обещал себе, что не буду врать малышу.

– Хочешь спать со мной и Фениксом? – предлагаю я Тэму, переводя в это время взгляд на Китнисс.

Она упрямо качает головой, запрещая мне, но я все равно ложусь обратно в кровать и укладываю Тэма между нами. Мне больно видеть, как Китнисс отодвигается на самый край, будто боясь прикосновения ребенка.

Некоторое время мальчик ворочается, но все-таки засыпает, не выпуская из своих ладошек мою руку.

– Почему? – спрашиваю я у Китнисс, когда дыхание Тэма становится ровным.

Она смотрит на меня. Напряжена до предела. Зрачки расширены. Это чем-то похоже на ее старый приступ, но сейчас она не кричит и не убегает.

В моем одном вопросе заключено с десяток других.

Не понимаю, почему при том, что ей вроде нравится Тэм, она до сих пор ни разу к нему не прикоснулась сама и не позволяет ему. Отстраняется, уходит, злится.

Китнисс молчит, так что снова повторяю свой вопрос.

Мне кажется, она смотрит на меня целую вечность, пока, наконец, не произносит так тихо, что я почти не слышу.

– Я боюсь.

Так просто и одновременно так сложно.

Тяжелый вздох вырывается из моей груди.

– Это пройдет? – спрашиваю я.

Глупо.

И я, и Китнисс знаем, что такое страх. Он зажимает в тиски твое сердце, парализуя и лишая надежды. С ним почти невозможно бороться. И уж тем более нельзя сказать точно, что когда-нибудь это пройдет.

Китнисс выглядит такой подавленной, что мне нестерпимо хочется ее утешить.

Осторожно пододвигаю спящего Тэма ближе к краю кровати, где сидит Китнисс, отчего она тут же подскакивает на ноги, осуждающе сверкая глазами.

Я не извиняюсь, просто ложусь сам посередине, освобождая для Китнисс свою половину. Пару мгновений она вопросительно смотрит на меня, а потом, обойдя кровать, укладывается рядом.

Обнимаю одной рукой Тэма, другой глажу волосы Китнисс. Сердце тревожно щемит с одной стороны от счастья, что они оба со мной, с другой стороны от боли, потому что я не уверен, сможет ли Китнисс привыкнуть к тому, как Тэм похож на своего отца.

Следующие пару недель проходят без происшествий. Мы почти семья, которая все время вместе. Проводим дни и ночи у меня в доме – к себе Китнисс уходит лишь покормить Лютика, а потом возвращается снова.

Она по-прежнему не прикасается к мальчику, но я не раз замечал, что Китнисс внимательно наблюдает за ним. Привыкает?

Меня беспокоит это, но не только. Есть кое-что еще. За мной Китнисс тоже наблюдает. В основном, с интересом, иногда почти с нежностью.

Но пару раз я ловил на себе ее взгляд, полный ужаса, когда она заставала меня на кухне с ножом или чем-то подобным. В такие минуты ее зрачки расширяются, и она будто перестает видеть меня, погружаясь в кошмары наяву. Но она не кричит. Иногда плачет. Я не делаю попыток подойти, пока ее взгляд снова не становится осмысленным: боюсь напугать еще больше.

Вечерами рисую. Почти всегда это портреты Тэма и Китнисс, и лишь иногда на картинах появляюсь я сам. Однажды, уложив Тэма спать, я застал Китнисс в гостиной у камина, разглядывающей мой рисунок. Она как зачарованная вглядывалась в образы, созданные моей рукой, и водила по бумаге пальцем. Только оказавшись за ее спиной, я понял, что она гладит мое нарисованное лицо…

Я люблю ее!

До боли в груди. До беззвучного крика. И все чаще мне кажется, что она чувствует что-то похожее.

Мы об этом не говорим.

Но когда я целую ее, она отвечает.

Будто пара влюбленных подростков, мы держимся за руки на улице, вспыхиваем, когда случайно касаемся друг друга наедине, и засыпаем, крепко прижавшись друг к другу.

Ничего не прошу.

Она ничего не обещает.

У нас исковерканное прошлое.

Туманное будущее.

Существует только настоящее.

И мы стараемся быть счастливыми.

Здесь и сейчас.

посвящается всем, кто верит в СВЕТЛОЕ будущее Питнисс....

и еще...