– За лошаков и мулов не ручаюсь.

– А пони?

– Это тема уже докторской. Роль КПСС в развитии поневодства в Поволжье в целом - не будем мелочиться.

Иван начал оттаивать.

Мы взяли по половинке какой-то пупырчатой курицы и сомнительного кофейного напитка. С компрессом из горчицы - проскочит, всё пытался шутить Илья. И тут за соседним столиком он увидел до боли знакомую спину. Спина за эти годы стала крупнее и тяжеловесней, но не узнать её было невозможно.

– Марсель, - тихо позвал Илья.

Он обернулся мгновенно. А Иван заинтересованно спросил:

– А куланы?

Мы обнялись.

– Старик, - сказал я, - ты раздобрел. Чакчак, шулпа, бешбармак?

И началось. А наши где кто? Я рассказал, про кого знал: где оба Володьки, Арашкевич стал каптри, на дизельной, но мощной подлодке класса "Фокстрот".
– Про Костаса ничего не знаю.
– Я тоже.
– А троица?
– Не слыхал.

– Ты садись. Я принесу по сто грамм. А то, может, по полтораста.

Я познакомил его с Иваном и убежал покупать коньяк. Коньяк оказался дрековым, Узбекистон Виноси, но другого не было.

– Пока не выпили, обменяемся адресами?

– А то!

Обменялись. Выпили. На нас с Марселем не подействовало, а Иван подобрел. Марсель учился, как и я, на последнем курсе.

– А знаешь ли ты, - спросил он хитро, - для какого задания нас готовили?

– Думаю, взорвать должны были американскую подлодку.

Марсель достал бумажник, а из него извлёк вырезку из газеты. Времена были уже перестроечные и газета тоже была перестроечная - "Аргументы и факты". В заметке кратко рассказывалось о том, как в начале восьмидесятого года из американской базы в Малайзии, рядом со столицей Куала-Лумпур, неизвестные угнали американскую атомную подлодку класса "Victor I" с четырьмя американскими матросами. И указывалось: угнали на Камчатку.

– Нас же не готовили на управление атомными судами.

– Нас да. А про троицу не забыл?

– Да, - сказал я тогда.
– Вадим - не знаю, а Миша с Сергеем вполне могли иметь большой опыт. Но откуда там четыре матроса? На вахте достаточно двоих. Я понимаю, остальная команда оттопыривалась на берегу.

– Я тоже думал. Тут два ответа. Или лодка была со снаряжением, а снаряжение - любое: от крылатых и баллистических до торпед какого хошь назначения. Тогда на вахте дежурят больше людей. Или двое в медотсеке. С поносом, например, или триппером. И где они теперь?
– вот вопрос.

– Муза истории Клио сомкнула свои уста на самом интересном месте.

Мы снова выпили. Закусили курицей с горчицей, хотя такой коньяк нужно было заедать просто горчицей.

– А то я вымру весь, как лошадь Пржевальского, - пропел фальшиво Иван.

И мы снова выпили. И запели вполголоса:

На пирсе тихо в час ночной,

Тебе известно лишь одной -

Когда усталая подлодка

Из глубины идет домой.

А потом мы спели "Мне часто снятся все ребята, друзья моих военных лет..." и заплакали. А потом мы плакали, пили и пели "Где же вы теперь, друзья-однополчане..." А потом объявили посадку в Екатеринбург: Марсель улетал на практику куда-то в тьму закрытую таракань. А потом я спел один "Лягу на дно, как подводная лодка...". Правда, Иван хотел подтянуть: "Но не поможет ни Верка, ни водка...", однако я ему велел заткнуться, потому что во второй раз объявили нашу посадку - циклон был убит антициклоном. Или сам убежал. А я хотел спеть про компанию Ллойд, которая не страхует суда, выходящие в пятницу в море, и про остров Гваделупа, и "боцман! Я! Ты будешь капитан!", и про ледокол, и про пароходик. И я два с половиной часа бормотал в самолёте свои стихи о какой-то надежде. Стихи были не мои, но это не меняло настроения. А Иван уснул, сморенный ударом Ритки и плохим коньяком.

24

Ваше величество Женщина...

Булат Окуджава

Кабинет майора милиции Городка. Свешников заканчивает доклад.

Свешников: Таким образом, по косвенным данным можно предположить, что задержанный является Федотовым Сергеем Геннадьевичем, 1947-го года рождения. Числился в розыске с 1979 по 1981 год, признан без вести пропавшим, с 1983 года признан умершим. Вот копия записи в книге учёта умерших в ЗАГСе. Не привлекался, не судим.

Майор милиции: Вопросы?

Полковник КГБ: То есть, к нам он никакого отношения не имеет.

Подполковник ВВ: К Армии тоже.

Майор милиции: Что мы можем ему предъявить?

Полковник КГБ: Захват земли и незаконное землепользование.

Все смеются.

Майор милиции: А что? Это мысль. Есть статья. До двух лет с конфискацией.

Свешников: Мы уже у него конфисковали.

Полковник КГБ: Травки не отдам! Самому нужны.

Майор милиции: По этой статье всех нас тут надо проверять. На садовых участках понастроили вилл себе...

Подполковник ВВ: Ты у нас с нимбом на голове! Отгородил, правда, себе заборчиком кусочек землицы. Сколько соток теперь у тебя вместе с шестью положенными?

Полковник КГБ: Нимб, дорогой мой Сергей Саныч, бывает не на голове - что он кепка, что ли?
– а над головой. И не у всех. Не будем мы никого проверять.

Майор милиции: Поэтому смешить людей не будем. И куда его теперь? В психушку не возьмут - не те времена.

Полковник КГБ: А жаль. Жил бы себе там, как в песенке этого хрипуна: "А у психов жизнь - так бы жил любой..."