Задержанный: А я уж подумал тогда - коммунизм. В райцентр на лодке припыл, в сельпо там захожу, а мне говорят: ты откуда свалился? Нету таких рублей уже. А мне ж как же? Соли надо? Я ж без соли ничего не запасу. Спичек хотя бы. Консерву какую- нибудь.

Первая женщина (подкладывая картошки и сала): Ты ешь, налегай, вон усохший какой. И?

Задержанный: Ох, грешен. Знал я по прошлым приездам-то, что в сарайке у них склад. Оглобли там, соль. Словом, украл. Два мешка соли упёр, два рулона рубероида, галоши в темноте нашёл... Совок угольный на дворе валялся, так я его тоже прибрал. Со спичками плохо было. Еле уберёг, что осталось, от сырости. Так в тот год летом всё погорело: ни грибов, ни травы, ни рябины. Рыба ушла вся. Я на колхозное поле гороху набрать - нету. Ходил там, ходил, огурцов нашёл жёлтых, переспелых. Свёклы, опять же, картошки, брюквы белой набрал. А грибов не было. Только валуи. А что это за гриб? Так... Несёт от них, вари - не вари... А что делать? Есть что-то надо ж. Так зимой по три-четыре раза выскакивал на мороз!

Первая женщина: А что ж с женой-то не сладилось?

Задержанный (помолчал и сказал с натугой): Да зачем я ей? Она на заводе военпредом вдвое больше получала моего. Да и не помню я её. Сперва с кровати выселила, потом из квартиры - иди, мол, к матери жить.

Вторая женщина: Что ж робкий такой? Дал бы ей в морду.

Задержанный (усмехается): Я лучше уйду.

Первая женщина: Дети-то были у вас?

Задержанный (покивал): Жалко дочку. Большенькая уже должно быть. А была годовалкой. Весёлая такая, умная.

Вторая женщина: И чё в лес? Тут по деревням можно было домик купить за гроши.

Задержанный: Да я уж в первую-то зиму, когда чуть не помер в яме открытой, тоже думал об этом. Да видеть никого не хотел. А там же прописка, паспорт, конторы всякие, обходи - всем кланяйся.

Свешников (радостно): Вот они, денежки. Ай, молодца! 4 июня 1979 года. Сберкасса 1362 дробь 564. Это где?

Чиновница: А там адрес должен быть.

Свешников: Есть и адресок. С меня шоколадка. Швейцарская. Но. При условии. Что эту маленькую книжку, почти брошюрку, вы мне подарите на память.

Чиновница: Да хоть все забери, отдашь кому - печи растапливать.

Задержанный: Что-то вы меня обкормили, мамочки! Прям сморило...

Первая женщина: Так может всё-таки рюмашку? Перед сном?

Задержанный: Ни разу не пил. Пива иногда, помню... Пиво-то продают нынче?

Вторая женщина: Да ссаки больше, а не пиво. В рот не взять.

Свешников (в сбербанке): Ну, как же так? Архивы-то - это ж святое!

Начальник отделения: От меня вы что хотите? Я пришёл два года назад. Да и кто восемнадцать лет будет хранить эти записи? Уж страны той нет давно.

Свешников: Страна та есть. Она осталась. Укоротилась чуть. В ней живут такие люди, что хранят. (Он показал книгу.) Ваши коллеги.

Начальник отделения: Увы. Ничем не могу. Нас отсюда хотели вымести. Так мы хоть данные сберкнижек тех лет едва сохранили. Наследники явятся, или живой кто из стариков, отдадим, что там набежало. А если счёт закрыт, так концов не найдёте. Большая была сумма-то?

Свешников: Думаю, что немалая. По тем временам. А пенсионерки, ваши тогдашние работницы, они кто-то живой, может быть, остался? В те-то годы, если сумма была большая, кто-нибудь запомнил бы, а?

Начальник отделения: Это вам в центральное надо обратиться. Там отдел кадров - подскажут.

Задержанный (укладываясь на кровать в помещении с решётками): А вы, мамочки, если что надо... я и побелить, и поплотничать, покрасить что могу. Печку сложить или наколоть... (Засыпает.)

Женщины уходят в свою подсобку.

Первая женщина: А вот как он все эти года без бабы обходился? Может, он, рохля, не мог ничего - жена-то его и попёрла.

Вторая женщина: А коза ему почто нужна была? Без окота молока-то не даст.

Первая женщина: Ты что хочешь сказать, что он с козой?!.

Вторая женщина: А чё нет-то? Лучше, чем в кулак.

Первая женщина (смеясь): Да иди ты! Фу!

Свешников (в квартире у старушки): То есть, вы в той сберкассе без малого тридцать пять лет?

Старушка: Милый! Да я почти всех вкладчиков не то, что по лицу, по внукам-правнукам знала. Кто чем болеет, кому зачем деньги надо.

Свешников: Лидия Сергеевна! А вот при вашей такой крепкой профессиональной памяти не помните, в 79-м году летом никто крупных денег не снимал со счёта? Тысячи три. Пять. Это ж "жигуль" можно было купить.

Старушка (задумчиво): Семьдесят девятый... семьдесят девятый...Что там было в том году?

Свешников: Ой, противный был год, препоганый. Сперва авиакатастрофа, погибла вся футбольная команда Пахтакор из Ташкента. Самолёты в тот год падали, как грибы после дождя. От Дальнего Востока до Прибалтики, от Антарктиды до Воркуты.

Старушка: Да, помню что-то... Пахтакор. Нет. Нет...

Свешников: Фильм 1 января показали "Обыкновенное чудо".

Старушка: Ой, хороший фильм! Каждый раз смотрю. Так мне жалко там одного, маленький такой, несчастненький - кофием его Король поливает. За что он его ненавидит?