— Все. С меня довольно. Худшего врага себе, чем вы, Доминика, редко встретишь на этой земле... Удачной дороги.

— Да погодите вы!..

Он обернулся в дверях.

— Это мой сводный брат, — сказала Доминика.

Лив стоял одной ногой на пороге.

— После смерти матери мой отец женился второй раз...

Колдун слушал, не трогаясь с места.

— Сын моей мачехи... был такой, знаете, нескладный... но милый. Вечно лежал в гамаке, ел вишни, стрелял косточками... И в пятнадцать лет, и в двадцать пять...

Доминика замолчала.

— И что?

— И однажды явился прохожий. С виду бродяга, каких много.

— Среднего роста, борода с проседью, на правой руке нет мизинца?

— А вы его... — Доминика подалась вперед, — знаете?

Лив вернулся к столу. Уселся. Побарабанил пальцами,

будто в поисках хлебной корки; корки не было.

— Если это тот, о ком я подумал... Вероятно, он имел беседу с жертвой... с вашим братом?

— Да, брат был любитель поболтать с прохожими. Кабаки...

— Опасная привычка, — Лив усмехнулся.

— Да... С этим, без пальца, они встречались несколько раз. Почти по-приятельски; на упреки отца брат возражал, что, “ол, бродяга забавен, бродяга складно врет и вообще оригинал...

— А в последнюю встречу? Вы знаете, что эти двое друг Другу сказали?

— Нет. Не было свидетелей... почти. Остался ключ, который провалился в ячейку гамака и едва не потерялся в траве. И остался мальчишка, некстати воровавший вишни. Когда его сняли с дерева, он был в трансе... говорил чужим голосом, повторял заученный текст.

— Что именно?

Доминика зажмурилась:

— «Человек, не имеющий цели, подобен ключу, не имеющему замка. Когда замок откроется ключом — Гастону вернут человеческий облик...» Гастон — это его так звали. Моего брата.

— Когда это было?

— Четыре года и три месяца назад.

Лив кивнул:

— Понятно. Бродягу, лишенного мизинца, зовут Рерт. Он спятил, возомнив, что все на свете имеет цель, явную или скрытую... Таких ключей, как вы носите на шее, в мире не один десяток, смею вас уверить.

— Вы знаете, как его вернуть? Гастона?

Колдун сощипнул со свечки каплю мягкого оплывшего воска. Помял в пальцах; вылепил шарик, похожий на тусклую жемчужину.

Доминика ждала ответа. За тонкой перегородкой гудел обеденный зал; за дверью на лестнице топтался Сыр, хмурый и настороженный. Сыр не доверял чародеям.

— Все зависит от того, как сильно вам нужен ваш сводный брат, — проговорил наконец Лив.

— Я очень к нему привязана, — быстро сказала Доминика.

Лив поднял брови:

— Привязаны настолько, что выждали три года — и только потом пустились на поиски подходящего замка?

Доминика поджала губы:

— Есть и другая причина. Полтора года назад мой отец умер. Наследство — а отец был человек небедный — отписал нам с братом, в равных долях... При условии, что брат явится к нотариусу в человеческом обличье.

— Ваша мачеха...

— Ну разумеется! Она настояла на внесении этого пункта, а умирающий не хотел ее обижать.

— Трогательно.

— Я ее понимаю. — Доминика вздохнула. — Сама она уже не в том возрасте и не того здоровья, чтобы таскаться по Д°' рогам и шарить в поисках замочных скважин...

— С чего вы взяли, что замок надо искать, путешествуя?

— Уважаемый Лив, в нашем городке не осталось ни однои

скважины, к которой мы не примеряли бы наш ключ. Кузнечные лавки, часовые мастерские — все было испробовано...

— Значит, вы рискуете здоровьем — а иногда и жизнью — ради наследства вашего батюшки?

— Я не стану врать, что делала бы это просто ради Гастона. Но он все-таки мой брат, хотя и сводный, и, в общем-то, всегда был со мной приветлив... А кроме того — это ведь страшно и отвратительно, превращать людей в ключи просто так... ради каприза...

— Понятно. — Лив покивал. — Доминика, приготовьтесь к тому, что наследства вы не получите.

— Как!.. Вы же сказали, что есть другой путь...

— Да, но это надо ехать к Рерту домой, разговаривать с ним, может быть, сражаться...

— Мне сражаться?!

— А вы хотели бы?

— Нет. — Она сцепила пальцы. — Я не хотела бы вступать в бой с колдуном... То есть магом. Ведь он тоже маг?

— О да. — Лив повел плечами. — Более того — он маг с твердыми принципами. Это ужасно.