– Бедный ребенок, - всхлипнула Нарцисса.
– Что мы сделали не так?

– Все так, моя дорогая, - утешил ее Балтазар.
– Просто детям иногда нужны родители. Только их собственные, и больше ничьи. Пора ложиться, завтра у нас длинный день.

Северус и Люциус поднялись и подали дамам руки, предлагая проводить в их апартаменты в новом доме, а демон отправился за Абрахасом и Аурелиусом – покои, если верить Типпи, для них были давно готовы.

***

Сестра залила уютный зеленый мир призрачным светом. Шорохи, звуки, запахи – все вокруг было тревожным и непривычным. Гарри не спалось, он тревожно ворочался, в голову лезли всякие мысли и о родителях, и о своей жизни, и о мессире с Хешшш, об изменившихся членах приемной семьи, о… да обо всем. Иссинавалль нравился ему, но был неудобным, как недавно купленная обувь. За открытым окном шелестели деревья, чирикали какие-то пичужки. Страшно не было, но вот какое-то тревожное, неуютное чувство, будто стоишь на пороге чего-то нового, не хотело оставлять его.

Поколебавшись несколько долгих минут, юноша решительно поднялся и пошлепал босыми ногами в соседнюю спальню, к Хешшш. Видимо, змеедемону удалось стребовать с отца свой хвост, потому что половину комнаты занимали расслабленные бронированные кольца, загадочно мерцавшие в свете луны. Осторожно, стараясь не наступить ни на что важное, Гарри пробирался к кровати, на которой спал Хешшш. Ну, во всяком случае, его антропоморфная часть.

Как ни старался Поттер, совершенно незамеченным ему остаться не удалось. Сильный хвост взметнулся, оплетая незваного гостя, у которого в голове успела промелькнуть картинка: посиневший могущественный вампир, старый, как этот мир, бьется в этих смертоносных путах, совершенно беспомощный и жалкий.

Испуг, впрочем, длился недолго: змей подтянул незадачливого родственника к себе, плюхнул рядом на кровать, распустил кольца и, накрыв тонким одеялом, прошипел:

– Спи, Охотник, люди ночью спят, - и положил горячую ладонь ему на грудь.

Гарри улыбнулся, немного поворочался и, наконец, тоже погрузился в сон.

Проснулись они задолго до рассвета: ночи тут были просто невозможно длинными.

– Хешшш, ты спишь?

Наг вздохнул и пошевелил своим бесконечным хвостом.

– Не вижу смысла в твоем вопросе, Младший-в-гнезде. Если я сплю, то не смогу ответить.

– Если молчишь – значит, спишь, - шепотом пояснил Гарри.
– Почему ты так меня назвал? Может, я старше? Когда у тебя день рождения?

– Перед холодами. Когда листья желтые.

– О, а у меня летом! Я старше!

– Ты слабее, - зевнул Хешшш, сверкнув клыками.
– Отец тоже младше Общей матери, а все равно она принадлежит ему, потому что он Высший и сильнее нее.

– Принадлежит?

– Да. Она сама тебе расскажет, если захочет.

Гарри помолчал, а потом предложил:

– Поползли купаться?

Хешшш прошипел что-то нелестное о непоседливых бесхвостых, но медленно несколько раз свил и распустил кольца, вытянул хвост, потянулся, хрустнув позвоночником, и плавно перетек в вертикальное положение.

– Поползли. В такой темноте ты не то, что реку будешь не в состоянии найти, слепыш двуногий, а споткнешься на первом же камне.

Гарри весело поднялся и выскочил в сад за нагом, вежливо пропустив вперед весь его хвост.

Среди деревьев было свежо, пахло мокрой травой и чем-то еще – упоительным и нежным, ни одна веточка не шевельнулась в абсолютной предрассветной тишине. Только длинное тело змеедемона шуршало по белому песку садовой дорожки. Гарри тихо шел рядом. Среди деревьев вдруг что-то соблазнительно засветилось золотым светом, и любопытный Поттер, схватив Хешшш за руку, молча повлек его в том направлении.

– Что ты делаешь? Нам туда нельзя.