Чьи-то тихие шаги он услышал издалека и прислонился к стене, готовя ещё одну молнию. Человек с церитом-факелом в руке вышел из-за поворота и издал изумлённый возглас.

– Эй! Ты же не демон! Что ты тут забыл?!

Человек говорил на языке хелов-южан, но был, скорее всего, из более жарких земель - так подумал Фрисс, увидев почти чёрное лицо и ленту из мелких перьев, пришитую к алой мантии.

– Ич-вакати!– сказал Фрисс тихо, но отчётливо, не тратя времени на лишние вопросы. Отголоски ЭМИА-излучения ещё бродили в его крови, сухим жаром обжигая кожу изнутри, и Речник надеялся, что лучи добавят силы его заклинанию.

Маг пошатнулся, схватился за горло и упал ничком. Фрисс помедлил, боясь, что колдун очнётся и ответит чем-нибудь смертоносным, потом подошёл ближе, приподнял южанина за шиворот - и тут же уронил его обратно и отпрянул, вытирая руку о стены. Маг был мёртв. Иссушающее заклятие сожгло его, высушило глазницы, заставило кожу присохнуть к костям. Никогда у Фрисса не было такой магической силы!

Он заставил себя склониться к умершему и обыскать его. Забрал фонарь с церитом, тяжелую каменную дудку со спиральными узорами и резную каменную печать на шнурке. Заглянул из любопытства в обрывок папоротникового листа, найденный в кармане, прочитал пару строчек и брезгливо отбросил листок. Он всё-таки торговал пойманными хесками, этот маг. Его звали Рух, и жил он в дальней Мецете. Но больше он никому не навредит...

Речник пошёл дальше, и коридор вывел его к темницам. Он держал ладонь на рукояти меча, когда прикладывал колдовскую печать к запертым дверям, но ему не пришлось сражаться. Пленные Ойти были надёжно связаны колючей шевелящейся лозой, и Фрисс успел объяснить им, что он не демонолог. Когда последняя лоза была с корнем вырвана из стены, и все Ойти выбрались в коридор, над далёким домом торговца Магны разгорался рассвет.

Дальше Ойти справились сами, хески больше знали о магии, чем Речник. Странная дудка открыла всепоглощающий портал - но в этот раз он вёл из Орина в Хесс. Фрисс из портала не вышел - его вынесли Ойти, и все, кто был в доме Магны, выбежали навстречу.

– Только ты помог нам, изыскатель!
– торговец-Ойти, избавленный от необходимости раздавать оружие бесплатно, был в восхищении.
– Все нас покинули! Даже Чёрная Речница сбежала от угрозы!

– Что?!
– Речник спокойно лежал на шкурах и не без опаски ел муравьёв в сиропе, местное лакомство, но тут вскочил на ноги.
– О ком ты говоришь?

– Это Ойти из предгорий рассказывали, изыскатель, я ничего не знаю наверняка, - поспешил оправдаться Магна.
– Чёрная Речница спасла их от кислотного потопа. Мы хотели попросить у неё помощи, но она уже ушла в сторону гор. Больше её не видели...

– Погоди... Она невысока ростом, широколица, чёрноволоса, с собой у неё ножи, но нет лука?
– Фрисс не спешил садиться.

– Всё верно, но лук у неё есть, - ответил Магна.

– Откуда?!
– Фрисс хотел подумать это, но произнёс.

– Не знаю, - на всякий случай ответил Магна.
– Ты преследуешь её?

– Ни в коем случае, - Речник покачал головой и сел на шкуры.
– Давно это было?

Кажется, он напал на след Кессы - только дочь Скенесов обогнала его на несколько дней. Хотелось бы знать, как она спасла хесков... Видимо, кровь Речницы Ронимиры дала о себе знать, и девица с участка стала настоящим изыскателем. А может, это другая Чёрная Речница, настоящая. Так или иначе, хорошо будет, если Речник её догонит...

Фрисс выехал из Ойти через два дня, и с ним было двое сопровождающих, которых Магна пообещал утопить в кислоте, если с Речником что-то случится. По широкой просеке Двухвостка направилась к горному хребту, неразличимому за лесом. Двое Ойти сидели на её панцире, указывая дорогу.

Кислотная Чаща не зря носила такое название - она выросла на ядовитой почве вокруг озера Кинта и реки Хротомис, переполненных чистым хаштом. Только одно дерево выживало в едких испарениях - гилгек, чахлая сосна с длинными мягкими иглами, перекрученным пятнистым стволом и кроваво-красной смолой. На опушке чащи хвоя гилгека была зелёной, но чем ближе путники подходили к озеру, тем она становилась желтее. Гилгек впитывал в себя кислоту и защищал жителей леса от ядовитого дыхания озера, но и сам становился смертельно ядовитым. Ойти посоветовали Речнику не трогать ни ветки гилгека, ни опавшую с него хвою...

Речник видел белесые лианы с широкими резными листьями, видел поникшие травы с хрупкими трубчатыми стеблями, и ему не хотелось прикасаться к этим растениям и даже сходить со спины Двухвостки. Флона чихала от испарений леса и воротила нос не только от местных трав, но даже от своих припасов.

– Ты маски взял?
– тихо спросил один Ойти другого на исходе первого дня пути.

– С собой, - ответил тот.
– Как думаешь, мост ещё не растворился? Пять дней назад стоял.

– Интересные у вас мосты...
– растерянно сказал Речник.

– Хротомис. Хашт, - помахал крыльями Ойти.
– Дерево растворяется за месяц. Да нет, ещё цел, наверное...

Жёлтая хвоя гилгека перестала удерживать едкие испарения - всего ничего оставалось до озера, и ветер дул в сторону леса.

– Стой!
– скомандовал Ойти.
– Ни к чему этим дышать.

Проводники надели маски и укутались в плащи, сшитые, кажется, из бесцветной валяной тины. Фрисс снова забрался в скафандр и попросил у Ойти маску для Двухвостки.

– Она её не съест?
– усомнился хеск.