Поль торжествующе улыбнулся. Он уловил замешательство Цепных Псов, они почувствовали что что-то пошло не так, что-то вышло у них из-под контроля, а в следующее мгновение произошло то, чего Поль ожидал меньше всего. Внезапно загрохотал пулемет, заложило уши, и Поль увидел, как поломало, исковеркало фигуры Цепных Псов. Он уловил удивление и ужас, испытанные ими перед смертью. Пулемет еще плевался свинцом, а Цепные Псы уже лежали на земле, нелепо раскинув руки и ноги. Поломанные игрушки, выброшенные на свалку.

Давление на «разгонник» исчезло, Поль без сил повалился на землю, его трясло от напряжения, «разгонник» работал не стабильно, его зашкаливало, того и гляди вырубит, в глазах метались солнечные зайчики и прыгали через разноцветные круги, голова точно чугунный котелок, по которому изо всех сил молотит ложками целый гарнизон голодных солдат. Поль не мог ни на чем сосредоточиться. Его хватило только на то, чтобы повернуться на звук пулеметных очередей, чтобы увидеть своего спасителя.

Поль расхохотался. Смеяться было больно, но он не мог остановиться. Если посмотреть со стороны, можно было подумать, что он сошел с ума, но ему было плевать. Он хохотал как безумный.

Цепные Псы оказались на редкость глупыми и самонадеянными созданиями. Они почувствовали в Дизеле мощного врага, и тут же полностью переключились на него, забыв об оставшимся в живых хоть и покалеченном Таусе Мыу. Последний живой гореван на этой поляне с обугленными руками пришел в себя и добрался до пулемета убитого собрата, поскольку его пулемет превратился в остывшую металлическую лепешку. Восстановив сознание, он увидел врага перед собой, дело осталось только лишь за техникой, как култышками, где от пальцев остались только горелые костяшки, да и то не от всех, нажать на курок. Таус Мыу, превозмогая боль, а может быть в это время он и не чувствовал ее, нажал на курок единственным горелым, но уцелевшим пальцем.

Поль хохотал как безумный, откинувшись на спину. И ему было все равно, что трясинники наползали на берег, а Таус Мыу не мог справиться с лавиной при помощи только лишь пулемета. Ему было плевать на то, что скоро «разгонник» взорвется и приведет в действие бомбу, придуманную и установленную им самим. Поль чувствовал сумасшедшее облегчение и как мог радовался ему.

Дизель с трудом взял себя в руки, помогли трясинники, он понимал, что одному Таусу Мыу против них не выстоять, а погибать от клыков маленьких грызунов после того как выстоял и пережил Цепных Псов, было очень обидно. А уж как обидно умереть от собственной ловушки, тикающей часовой бомбой в мозгу.

Поль заставил себя успокоиться и снял с «разгонника» петлю причинности. И вовремя. В следующую секунду «разгонник» приказал долго жить, убивая суицидную программу и отключая Дизеля от окружающего мира.

Теперь он не мог связаться ни с Магистром, ни послать сигнал бедствия на «Арго». Он оказался затерянным на чужой планете, и вряд ли когда-нибудь сможет вернуться. Магистр, Ежонок, Талия и остальные «аргонавты» оплачут его, выпьют горькую и будут помнить всю оставшуюся жизнь, не зная что он еще жив.

СТОП! Поль не мог позволить себе раскиснуть, он пообещал подумать обо всем потом, в тихой спокойной обстановке. Почему-то Поль был твердо уверен, что он что-то упустил из виду, и эта мелочь была его последним шансом на спасение.

Но сейчас у него не оставалось времени на воспоминания, размышления и прочие благоглупости, в то время как трясинники грозили прорвать периметр и затопить берег, он не мог позволить себе валяться на земле и утопать в мыслях.

Поль собрался с силами и встал на ноги. Подняв огнемет, он улыбнулся и нажал на кнопку. Выжигая грызунов, он ликовал. Никогда еще он не чувствовал себя таким живым и счастливым.

Трясинников становилось все меньше. После смерти Цепных Псов, они больше не хотели лезть наружу, или уже некому было штурмовать поверхность. Последние особи не представляли особой опасности, можно было не обращать на них внимание, забираться в «Охотника» и возвращаться. Поль знал, что у него нет другого выбора, надо вернуться в город к Прелату, восстановить силы и по возможности «разгонник».

Первым прекратил огонь Таус Мыу. Он устало, но в то же время торжествующе посмотрел на Поля, и подмигнул.

Дизель опустил дуло огнемета, скинул с плеч тяжелые и почти пустые баллоны, и улыбнулся Таусу Мыу. Кажется, их миссию можно считать законченной.

Где-то позади громыхнул выстрел. Дизель не почувствовал боли, только неприятное жжение в спине чуть пониже левой лопатки, и покалывание в груди. Он скосил глаза вниз и увидел как из маленькой аккуратной дырочки в районе сердца мерными толчками выплескивается кровь.

Когда Дизель вновь открыл глаза, он обнаружил, что лежит на кровати в тесной комнате с зелеными стенами и бетонным полом. Искусственный свет, показавшийся ему при прошлом пробуждении нестерпимым, и правда был резким и неприятным, он шел от трех ламп, висящих по стенам. Обстановка выглядела на редкость убогой и тюремной. Неужели его задержали и бросили в кутузку. А как же дырка в груди?