Поль приподнялся на кровати, кажется головокружение и слабость прошли, он сел, взял кувшин, налил себе воды и с удовольствием выпил.

— Спасибо тебе за заботу и спасение. Я уж думал, что конец мне настал. Цепные Псы выжрут заживо, а тут ты помог.

— Как вы выдерживаете натиск Псов? Если бы вы их не отвлекли на себя, то меня бы уже не было. Так что можно считать, что в расчете, — не отвлекаясь от размазывания супа по полу тряпкой, сказал Таус Мыу.

— Тогда договорились. Это замечательно. Не люблю быть кому-то должен. Значит, говоришь я уже две недели на койке валяюсь. Значит, Магистр уже в городе и наверное нашел Таньку. Порядок. А с ними связь была? И вообще где мы с тобой?

— Насчет связи ничего сказать не могу. Не знаю. Мы далеко от города Прелата, возвращаться было опасно, вы могли не дожить. Пришлось останавливаться. Так что мы где-то на окраине старого гореванского города, еще до Исхода.

Дизель смотрел на то, как ловко орудовал тряпкой Таус Мыу, и что-то ему во всем этом не нравилось, было что-то неправильное в его проворности. Вот глот меня раздери! Откуда у Тауса Мыу руки с кистями и ловкими пальцами, если во время очередной атаки Цепных Псов, он лично сжег его пулемет, обращенный против своих, вместе с его руками. А что если это и не Таус Мыу, а кто-то из летианских ублюдков спрятался за его внешностью. Что за бред?! Зачем летианам его выхаживать, да к тому же лично дерьмо выносить, к чему такие сложности.

— Что с твоими руками? — резко спросил Дизель.

Вопрос явно смутил Тауса Мыу, он выронил тряпку и попытался спрятать руки за спину, но тут же понял всю глупость этого. Улыбнулся и положил руки на колени.

— Я очень быстро регенерирую. Конечно не только я, почти все гореваны обладают этой способность. Мы быстро восстанавливаем поврежденные участки тела.

— Ты хочешь сказать, что если тебе отрезать голову, то ты ее вырастишь. А погибшие гореваны, что не могли сами себя излечить, раны зарастить? — недоверчиво спросил Поль.

— Когда поврежден жизненно важный орган, печень, сердце, легкие, почки, мы уже ничего сделать не можем. Никакая регенерация не спасет. А вот новые кисти вырастить, это реально. Пожалуйста, — словно в демонстрации своих слов, он поднял свои руки и показал их. — Только они еще плохо слушаются. Поэтому летиане просто так не убивают нас, они стараются взять нас живыми, чтобы отправить в Резервации, где из нас делают шурале.

— Я уже не в первый раз слышу про этих шурале. Что это или кто? Расскажи, а то обидно быть таким необразованным, — попросил Дизель.

Таус Мыу тяжело вздохнул, бросил тряпку в ведро и выставил его за дверь, подошел к Полю и сел рядом. Он рассказал о шурале все что знал, а когда закончил, умолк, уставившись неподвижным взглядом в стену. Вспоминать об этом и говорить для Тауса Мыу было очень тяжело, да и слышать не легкая работа. В голове Поля с трудом укладывалось услышанное. Как можно было уродовать человеческую природу, и из живого существа делать био-робота. То что рассказал Таус Мыу казалось Полю чудовищным, уродливым. Он постарался перевести разговор в другое русло:

— А кто в меня стрелял?

— Поводырь. Мы совсем о нем забыли. Вернее я забыл. Ты и не знал.

— Кто такой Поводырь? — спросил Дизель.

— Тот кто управляет Цепными Псами.

Еще одна тварь, еще одно порождение летианского вырожденного ума, сколько еще сюрпризов таит в себе Росса.

— Почему он управляет Цепными Псами? Я думал они сами по себе.

— Псы почти не обладают собственной волей. Так оно считается. Их такими создали. Поэтому есть Поводырь, который ментально управляет связкой Псов. Обычно тремя, четырьмя особями больше не справиться. Они работают сами, воюют сами, а он держит их под контролем, только направляет в нужную сторону.

— Ты сказал, что Псов создали? — ужасная догадка посетила Поля.

Таус Мыу внимательно посмотрел на Дизеля и кивнул.

— Цепные Псы тоже шурале.

Магистр проснулся засветло. Вокруг пахло паникой, приторно еловый запах, разлитый по комнате, и тонко уловимый аромат скисшей клубники — чужого горя. С недавнего времени в нём проснулись новые способности, и одной из них способность улавливать чувства других людей.

Борис сел на кровати, свесил ноги и, опустив голову вниз, стал вслушиваться, внюхиваться в окружающее пространство, пытаясь уловить направление откуда пришли запахи-чувства. В животе заурчало, он был очень голоден, словно несколько дней блуждал по лесу и питался подножным кормом, травками, ягодами, корешками. Голодный живот отвлекал от поиска чужих чувств, всё-таки Борис ещё не умел пользоваться открывшимся в нём даром.

Порой эти способности мешали ему, он старался не обращать на них внимание. Мало ли, чем живут и питаются эмоционально окружающие люди. Вот горничная Мавия, аккуратная, тихая, незаметная, услужливая, видя её, Борис старался убыстрить шаг, чтобы не успеть уловить её волну.