— О каком долге вы говорите, ваше превосходительство? Мой долг — вернуться на фронт.

Богданов снова вмешался в разговор:

— Не наивничай, Владимир. В городе возможны крупные беспорядки. Мы стягиваем к городу надежные казачьи части… его превосходительству нужны преданные, храбрые офицеры, а на фронт поехать успеешь.

Владимир твердо ответил:

— Я завтра уезжаю в свой полк.

Раздался резкий телефонный звонок. Богданов бросился к телефону:

— Алло… Что? Не слышу. Гарнизон? Кто говорит? Где начальник гарнизона? Кто арестовал? Какой совет?..

Богданов, побледнев, бросил трубку.

— Александр Алексеевич! Восстал гарнизон… Солдаты вышли на улицу… Начальник гарнизона арестован каким–то советом. Солдаты направились к казачьим казармам…

В открытую форточку ворвался порывистый мартовский ветер. Подхватив телеграфные бланки, он разбросал их по полу.

Атаман, держась за сердце, встал, нижняя губа его отвисла, обнажив неровный ряд желтых зубов.

В комнату вбежал начальник конвоя — высокий, бородатый вахмистр:

— Ваше превосходительство!.. К дворцу народ идет… с красными флагами. Что прикажете делать? Я полусотню на коней посадил.

Атаман безнадежно махнул рукой:

— Что ты со своей полусотней сделаешь?

Вахмистр обиженно заморгал глазами. Атаман, как человек, принявший какое–то решение, вдруг выпрямился и уверенно бросил:

— Есаул, соедините меня с казачьей казармой.

Богданов торопливо схватил трубку. Атаман снова повернулся к вахмистру:

— Пулеметчиков по местам! Во двор никого не пускать! Охрану парадного хода и ворот удвоить. До прихода к нам казачьих сотен не стрелять! Иди!.. Ну, Виктор Сергеевич, готово?

— Так точно, ваше превосходительство! Сейчас ответят.

Атаман быстро взял из рук адъютанта трубку:

— С вами говорит наказной атаман. Кто у телефона? Что? Какой еще, член совета?! — Атаман, покраснев от злости, крикнул: — Позвать к телефону дежурного офицера! Как арестован? Что? Все арестованы?..

Атаман растерянно опустился в кресло.

Дергач, выйдя за ворота госпиталя, долго жмурился от яркого солнечного света. Левая рука его была подвязана на черном платке. На тротуаре лежала грязь, смешанная с талым снегом. Бойкие ручьи весело бежали по улицам, а воробьи на крыше дружным озорным чириканьем приветствовали наступающую весну.

Было еще рано, и Дергач, направляясь на вокзал, надеялся попасть в Каневскую до наступления ночи.

Пересекая базарную площадь, он остановился: с прилегающих к базару улиц ветер донес до него обрывки песни. Сотни голосов восторженно сливались в волнующем сердце напеве… Дергач еще в госпитале слышал о том, что где–то, в далеком Петрограде, вспыхнула революция и что царя уже нет, но никто пока ничего толком не знал…

Голоса приближались. Уже можно было уловить отдельные слова:

Смело, товарищи, в ногу!

… грудью проложим себе!..

Покрывая голоса, победно грянул оркестр. Из медных труб лились ликующие звуки музыки. Ровными прямоугольниками на площадь вышли солдаты. Впереди полка, с маузером через плечо, шел среднего роста солдат с большой русой бородой. За ним шагало двое: один — еще совсем молодой прапорщик, другой — пожилой фельдфебель. У всех троих на груди были приколоты красные ленточки.

Позади них шел оркестр, а за оркестром — два молодых солдата несли на древках огромное красное полотнище с крупной надписью:

ДОЛОЙ МОНАРХИЮ!

ДОЛОЙ ВОЙНУ!

— Вот это здорово! — прошептал Дергач, пробежав глазами надпись. — Выходит, что и на фронт можно не вертаться, ежели свобода!

За батальонами вольным, широким потоком двигались толпы народа. Ярко рдели на солнце красные полотнища.

Толпа увлекла Дергача за собой. Так и дошел он с ней до атаманского дворца. Раздалась команда, и оркестр смолк. Батальоны спокойно разворачивались перед дворцом.

Во дворе перед полусотней конвоя растерянно метался на коне вахмистр. Казаки хмуро и испуганно косились на улицу.

Под натиском толпы широкие ворота соскочили с петель, и двор сразу наполнился громким криком и гневными возгласами.

От серых шеренг отделились десятка два солдат и вместе с человеком, шедшим впереди полка, направились к дворцу.

Отобрав у испуганных часовых винтовки, они вошли во дворец и поднялись по лестнице на второй этаж, где был приемный зал.

Командир, толкнув дверь, шагнул вперед. Солдаты гурьбой ввалились следом за ним. В комнате возле письменного стола оторопело стоял атаман. Около него застыли перепуганные офицеры.