– Убирайтесь на хуй и закройте двери.

Как всегда, быстро и безропотно все слушаются его приказа.

И как всегда, я немного завидую тому, сколько у Лукаса над ними контроля.

Он сжимает мое лицо своими длинными пальцами, пристально вглядываясь в черты лица, отчего у меня в горле пересыхает.

– Скажи мне, что тут, на хрен, происходит, Сиенна.

Я прикусываю зубами уголок нижней губы.

– Я поняла, почему Синджин считает Силлу дьяволицей.

– Она что-то тебе сделал?

– Очевидно, я ее новый сталкер.

Отпуская мое лицо, Лукас отходит на шаг назад. Воздух прерывисто наполняет его легкие и покидает их, а затем он спрашивает:

– Это она тебе сказала?

– О, и она написала песню о том, как трахалась с тобой, - я отвожу взгляд, так как больше не могу вынести того, как он смотрит на меня. Повернувшись к нему спиной, добавляю: - Не знаю, слышал ли ты эту песню прежде, но да, в каком-то смысле это большое дело.

Я прохожу мимо Лукаса, двигаясь сама не знаю куда, но он останавливает меня до того, как успеваю выйти из комнаты, и прижимает к двери.

– Ты держишь в заложниках всех своих девушек?

– Только тебя. И поверь мне, Рыжая, ты не заложник.

– Клянусь, я в норме, Лукас, - говорю я немного громче необходимого, и в ответ из соседней комнате слышится, как Синджин орет что-то о том, что я совсем не в норме и умираю от жажды.

– Даже не пытайся скормить мне эту хрень, - отвечает Лукас.

Он снова пытается притянуть меня к себе, но я упираюсь ладонями в его грудь. Лукас с легкостью убирает их, сжимая запястья и располагая их по сторонам от моего тела.

– Ты единственная, кто имеет для меня значение, - рычит он напротив моих губ, и я крепко зажмуриваю глаза.
– Ты - моя, и что бы тебя не ранило, это задевает и меня.

В моей груди пылает огонь, а веки жжет от сдерживаемых слез, но я все равно киваю.

– Ты не имеешь ни малейшего представления, что я чувствую, слыша эти слова. Но, Лукас, я могу постоять за себя.

Прижимая кончики пальцев к уголкам моих глаз, он выдыхает.

– Я знаю. И не скажу ничего Силле.

– Хотя, вероятно, она хотела бы этого.

– Ты такая проницательная, малышка.

Еще раз он отходит от меня, и мои глаза расширяются, когда Лукас целует кончик своего большого пальца. Прежде чем могу отреагировать, он наклоняется ко мне и накрывает мои губы своими. Ощущая запах соли от собственных слез, которые он вытер своим пальцем, я углубляю поцелуй, смакуя каждую частичку Лукаса. То, как он ощущается рядом со мной. Грубые стоны, которые он издает, поглощая мои губы. То, как он пахнет - приятная смесь запаха одеколона и пота, покрывшего его кожу во время вечернего выступления.

– О, Сиенна, - выдыхает он.
– Что же, черт побери, мне с тобой делать?

– Мой предел - секс в комнате с фуршетом.

– Я не хочу быстр присунуть тебе, как какой-нибудь фанатке после концерта, - он гладит пальцами мой затылок.
– Я хочу вернуться вместе с тобой в автобус и до того, как мы прибудем завтра вечером в Чикаго, провести каждую секунду в нашей временной спальне.

Я качаю головой.

– И Син будет все слышать и комментировать.

Он делает еще шаг назад, а за ним второй, одаривая меня несчастной натянутой улыбкой.

– Точно. Никто здесь не может оставить нас в покое, подарить хоть мгновение спокойствия, - и в подтверждение его слов прямо сейчас кто-то стучит в дверь. Испуская стон, Лукас прижимает свой лоб к моему.
– Когда все это закончится, я привезу тебя к себе домой, и там уже ничто не сможет заставить меня отпустить тебя.

Хм. Только Лукас может противостоять мне, когда я злюсь и негодую на ситуацию (то есть прямо сейчас) так, чтобы в конце разговора моя злость видоизменилась в тревожность и озабоченность нашим будущим.

– Вы там закончили?
– орет Синджин, и впервые я становлюсь свидетелем того, как Лукас сжимает зубы.

– Раздражены, мистер Вульф?
– я провожу ноготком по его соску, и он перехватывает мое запястье, всасывай кончик пальца в свой рот.

– Ты узнаешь об этом, когда приедем в Сент-Луис в среду.

Изгибая бровь, я делаю шаг в сторону так, чтобы Лукас мог открыть двери. Его встречает шум множества голосов и яркий свет вспышек с другой комнаты, но он все еще слышит меня, когда спрашиваю: