Хорошо ещё, что Таля на мальханку не наскочила. Так, разве что шум услышала. Потом вышла из спальни, сразу к Ленке подступилась и спрашивает:

– - Я слышала, кто-то кричал. Случилось что-нибудь?

А Лена только отмахнулась:

– - Агафья наша сбрендила... Напустит полную избу народу, целительница хренова, а потом ко мне бежит. То одно у неё украли, то другое...

Таля расспрашивать не стала, а смущённо на подругу глянула, будто что-то тайное сказать хочет... Помялась чуть и не удержала радостное...

– - Мне, Лен, такой сон странный снился...

Лена углядела по глазам, что хорошее, верно, привиделось, и засмеялась:

– - И тебя не обошло!.. У меня все, кто ночует, про вещие сны сказывают. Вот у всех сбылось!..

Таля ещё больше просияла и спрашивает:

– - Вот, Лен, скажи: если ребёнок в колыбели снится, это к чему?

– - К чему, к чему... Известно к чему!
– - ещё лише развеселилась плясунья.
– - Дети к детям и снятся...

– - Знаешь, так ясно всё, -- второпях стала рассказывать Таля.
– - Будто я на берегу речки стою. И вижу: аист ко мне летит... Ну, прямо точно ко мне! А в клюве колыбельку держит -- ну, как в сказке! Я так и поняла, что с ребёнком. Он до середины реки долетел, а тут вдруг вороны на него со всех сторон налетели и клюют его и каркают страшно. Он колыбельку и не удержал... Я закричала и в реку бросилась... и тогда совсем странное случилось... Знаешь, река такая бурная, я на ногах еле держусь, вокруг всё так и пенится, бурлит, и вот странно -- колыбелька сама против течения ко мне плывёт, и даже её водой не захлёстывает.

– - Это, Талька, значит, что несмотря ни на какие преграды, вопреки всему у тебя дети будут.

– - Ага, -- с радостью согласилась Таля.
– - Колыбелька доплыла до меня и сразу остановилась...
– - Таля не смогла сдержать слёз, так с дрожью в голосе и досказала: -- Я колыбельку взяла... а там малыш такой чудной... Ручонки ко мне потянул... улыбнулся... и ясно так -- мама... мама...

***

Тем временем Лема обрядилась в лыжный костюм, а сверху шубку коротенькую одела. Вовсе странную шубёнку себе придумала. Белёхонькая она так-то, с искусного меха, вот только расчерчена в крупную зелёную клетку... В остальном одёжка обычная. Взяла Лема рюкзачишко лёгонький, волосы под шапчонку беленькую прибрала и на лыжах на свидание отправилась.

Подъехала в обеденный час к домику Елима и, прикрывая от холода варежкой лицо, стала хозяев кликать.

Навстречу ей Оляпка вымахнула, порычала, конечно, чуть, по службе-то, а всё же хвостишкой приветливо махнула. На зов и Елим вышел.

– - Ой, дедушка, -- обрадовалась Лема, -- а я боялась, что никто здесь не живёт...-- ну и давай выспрашивать, куда это она попала да где находится... Про себя открылась тоже: мол, с туристами вместе на Качиковские шиханы ходила, но вот отстала и заблудилась...

– - Что ж это, дочка, они тебя одну бросили?!
– - ахнул старик.

– - Я думала, что догоню, -- потупила взор Лема.
– - Потом присела отдохнуть... и вот...

Тут вдруг Илья из избы выглянул, Лема на него и воззрилась. Прямо дар речи потеряла. И Илья на неё смотрит, глаз отвести не может. В груди у него всё так и всколыхнулось. Такое, слышь-ка, на него чувство нашло, будто виделись они где.

И не мудрено, знаешь: живика-то его враз Лему признала. Ещё бы, столь времени рядышком находиться! О Леме и говорить нечего... Точно родные живики стали. И будто друг без дружки уже не могут. Словом, какая-никакая, а любовная тенётка их увязала, с первого, стало быть, взгляда обахмурила. Да ещё, вишь, вовремя как: Илья как раз на Талю озлился.

– - Можно мне к вам?
– - робко спросила девушка и тут же, словно чего-то испугавшись, замотала головой.
– - Нет, нельзя?

– - О чём ты, дочка!
– - всплеснул руками Елим.
– - Заходь скорее в избу, замёрзла, небось?!
– - да и погрозил шутейно кулаком в сторону.
– - Это ж надо, девчонку одну в лесу бросить! Эхма, узнаю, что за туристы такие!.. Задам ужо!

Лема зашла в дом, а сама на Илью как-то странно поглядывает... Разволновалась неподдельно сильно, сердчишко так и затрепетало в груди. Рюкзачишко и шубейку в сенцах скинула. Потом к печке поближе присела и шапчонку с головы стянула -- волосы золотым руном на плечиках так и рассыпались... Ладошки к жаркой загнётке потянула, а всё так и ест Илью глазами... Елим со всякими расспросами подступился, а Илья печку взялся растапливать.

Познакомились, стало быть. Гостья своим именем и представилась: Лемой, говорит, зовут, обычное такое русское имя... Не схотела, вишь, на манер Леки Шилки одну буковку менять, чтобы для человеческого уха привычней было. И так, думает, не сильно закомуристо.

Мудрый стариковский глаз приметил, что Илья с Лемой друг дружке приглянулись, ну и Елим со странным вопросом подступился:

– - Как жишь энто тебя муж в лес пустил, иль, чай, не замужем?..

Лема чуть покраснела, потупила взор и отвечает тихо:

– - Не замужем я...
– - и на Илью мельком смущённо глянула.

– - Смелая девушка!
– - отозвался Илья.
– - Зимой в лес пойти... Волков не боишься?

Лема загадочно улыбнулась и сама спрашивает:

– - А ты?..

А с Ильёй странность вдруг случилась: загляделся он на Лему, и тут отчего-то... всякая обида у него на Талю прошла. Всё в голове перепуталось, и сам в толк не возьмёт, отчего он на неё осерчал.

– - А что их боятся...
– - растерянно ответил он и отвернулся.
– - Волк... дед, расскажи, как на тебя волки напали...