– - Да таким хоть сколь объясняй, толку не будет!
– - не унимался жестокий бас.

– - Таким только у Переплёта и место!
– - просунулся чей-то писклявый и ехидный голосишко.

– - Правильно, к Переплёту её! К Переплёту! Туда ей и дорога! Нечего среди нас таким делать!
– - посыпалось со всех сторон.

Лукерья не выдержала, она что есть силы сжала уши ладонями, но голоса всё равно слышались. И тогда она отчаянно и дико закричала.

Вдруг в комнату зашёл Ма-Мар.

– - Лушенька, хорошо, что не спишь,-- тихо сказал он (а голос от волнения дрожит).
– - Пойдём... там... пришли...

Лукерья так и похолодела. А всё же ждала, что расплатица неминучая грянет. Так мне и надо, думает, всё правильно. Быстренько оправилась и к гостям вышла.

Тут, знаешь, такое случилось, что всякое понимание свихнулось. Глядит Лукерья: в гостиной зале за столом самый высший чин сидит, из верховных доглядателей, а во главе, на самом почётном месте... Шипиш Переплёт восседает.

– - Вот и красавица наша...
– - серьёзно так, но и без злобы сказал кромешник (хотя и вскрытую посмехотничал, конечно: какая уж тут красавица...) -- Расскажи-ка нам, как тебе такое на ум пришло?..

А Лукерья неожиданно всполошилась, окинула верховных ошалелым взглядом и кричит:

– - Куда вы смотрите?!.. Это же Переплёт, кромешник!..

Никто даже и не шелохнулся. Шипиш кисло улыбнулся и с жалостью на Лукерью глянул. Она вдруг в замешательстве вскинула руку -- надумала кромешника оковать -- и луч паралитийный пустила. А тут и вовсе чудное случилось. Луч этот из ладони-то, как полагается, вырвался, а Шипиша... не пронзил. Вся-то энергия в шар светящийся собралась, и замер яркий клубок перед кромешником, аккурат перед грудью остановился. Взял Переплёт шар этот на ладонь, засмотрелся на него, будто и впрямь любуясь, а тот и дошаял, только дымка воспарила так-то.

Лукерья и не знала, слышь-ка, что такое бывает. Сама оцепенела и слова все растеряла.

Переплёт и прояснил всё как есть. Дескать, главный я на Земле, всё по моему слову случается (это он всегда так говорит, будто сам себе доказывая...).

– - Ничего тут, золотце, удивительного нет, -- будто бы устало говорил Шипиш.
– - Я же вас, обережников, и... сотворил, и верховных, и всю систему наладил. Вылюдье по моим мыслям живёт -- как не помочь им? По их прихоти и просьбам создал вас, обережников. Столь у вылюдья просьб добрых -- сам не справляюсь, да и мне ли добром заниматься?..

– - Я не понимаю...
– - тихо и потеряно сказала Лукерья. Скользнула взглядом по верховным доглядателям, а те сидят понурые, глаза прячут. По всему видно: правду говорит главный кромешник, всю правду.

Шипиш когда разбирательства с вершами учиняет, всегда добрым прикидывается. Укорит, конечно, покаит, а губы зазря рвать не будет. Вот и сейчас, когда о провинности Лукерьи заговорили, покачал он головой укорчиво и изрёк назидательно:

– - Женщина кровь из носа, а двоих вылюдёнков родить должна. А ты ей и одного не позволила. Даю вам поиграть в вершителей, но зачем же увлекаться так?..-- кромешник вздохнул тяжко да и смилился: -- Ладно, прощаю, всё равно нерозначники на мой план никогда никого родить не могли. Пускай уж бездетная ходит, оно и к лучшему.

– - И что же это у тебя за план такой?
– - с вызовом спросила Лукерья.

Шипиш заулыбался по-доброму так-то и достал из-за пазухи собачонку каженую. Махонькая такая вовсе собачка, на ладони у Переплёта свободно уместилась. Он её на стол пустил, она стоит на кривых тонюсеньких лапах, глаза большие чёрные таращит и дрожит не то от холода, не то от страха. Шёрстка у неё коротенькая, словно и нет её вовсе, и сама рыженькая, с чёрными и светлыми пятнами вразброс. Хвоста и вовсе нет.

– - Думаешь, щенок?
– - спросил Шипиш и, не дожидаясь ответа, сказал: -- Нет, старая собака. Людишки вывели, порода такая... И никто уже не скажет и не догадается, что по её жилам течёт волчья кровь. Кто узнает в ней волка?
– - Шипиш скользнул по каждому лицу взглядом.

Все смолчали.

– - Вот и я так изменю человека, что все забудут, каким он должен быть на самом деле.

Лукерья растерянно оглянулась и за Ма-Мара глазами уцепилась.

– - Ты знал обо всём?
– - сама сердито нахмурилась, молнии в глазах сверкают.

Ма-Мар головой испуганно машет: дескать, сам впервой слышу, ужас-то какой!

– - А Мираша почему нет?
– - спросила Лукерья.

– - Отослали его...-- улыбнулся Шипиш.

– - Я ему всё скажу!
– - решительно выпалила Лукерья.

Шипиш устало махнул рукой.

– - Это невозможно, золотце. Да и что ты будешь говорить?.. Завтра утром проснёшься... и ничего помнить не будешь. Ни этот разговор, ни то, что ты с Талей сделала. Будешь думать, что это мы, кромешники, её материнства лишили... Станешь нас ещё больше ненавидеть... А красоту я тебе верну. И буду я вас, обережников, слушаться, как всегда... Так же, как и вылюдье я слушаюсь, всё, как они хотят, делаю...

– - Ничего мне от тебя не надо! И этой красоты не надо!
– - рвущимся голосом закричала Лукерья и забилась в рыданиях.