– Почему он должен мне кого-то напоминать?

– Потому что дней десять тому назад этого самого человека хотели привлечь за попытку совершения убийства, он хотел задавить, кстати, не своей машиной некоего журналиста. Вы не знаете, как его зовут?

Я молчал, соображая.

– Скажите, почему вы отказались писать заявление? И кто этот человек? Чем вы связаны?

– Я на допросе?

– Извините, увлёкся немного, – пробормотал Василий. – Нехорошая привычка, сам уже иногда веду себя как мент.

– Я тебе отвечу, но это ничего не даст. Я его знаю не больше твоего. Мне бы и самому хотелось кое в чем разобраться.

Я ещё раз посмотрел в бинокль и мне показалось, что рядом с человеком стоят пятеро. Пять чёрных теней. Посмотрел простым глазом. Тени оставались, но были уже подвижными. Они стали сужать круг, оставляя человеку один путь – с крыши.

Он тоже понял. Посмотрел вниз и, кажется, увидел меня.

– Я не хотел! – крикнул срывающимся голосом. – Меня заставили…

– Кому это он говорит? – спросил Кузьменко.

– Заткнись, прошу тебя.

– Заставили меня, – неслось с крыши. – Я не смог взять на себя такое…Но они всё равно за тобой придут…

Последние слова оборвались. Он упал на крышу вестибюля, проломил её и провалился ниже.

Я закрыл глаза. Потом снова посмотрел наверх, никого уже не наблюдалось, тени растворились.

– Кто «они»? – рассуждал Василий вслух. – За кем придут? Зачем? Почему он прыгнул?

– Он не прыгнул, – ответил я, – его столкнули.

– Там никого не было.

– Слушай, Васёк, – сказал я ему проникновенно, – занимайся своим любимым криминалом и даже не пытайся разобраться в этой истории. Здесь может быть такое, что самый жестокий отец мафии покажется тебе рождественским голубем.

– Ой-ёй, – притворно испугался он. – Кто же это?

– Если бы «кто»… А то – «что».

Этот вечер был самым тяжким за последние полгода. Комок, который подступил к горлу, оставался в нём. Голова гудела от всяких мыслей, трясло от элементарного страха. Не за жизнь, нет! Я боялся Тьмы, как таковой. Ведь не далее, как два часа назад она нанесла удар, она устроила представление, она показала, что настроена весьма серьёзно.

Мне показала. Зачем? Я об этом и раньше знал.

Мне опять вспомнился случай в парке.

Андрей и пять неподвижных черных теней.

Было ли это?

А сегодняшнее, в самом деле произошло, или воображение разыгралось?

Какую роль во всём этом играет Кузьменко? Его подозрения могут навредить, он – журналист, а подавляющее большинство нашей братии относится к безудержным болтунам. Излишняя разговорчивость у них относится к разряду компетентности везде и во всём. И мой коллега не исключение. Если бы он имел хоть какое-нибудь серьёзное представление…

Василий всё относит к обычной уголовщине…

_________________________

Я до сих пор жив, значит, это кому-то надо. Ибо жизнь человека, как и сотни лет назад, ничего не стоит. Меняются орудия убийства, способы, но цель остается одна – человек.

Природа и стихия более милосердны и жалостливы, чем подобные нам.

Подобные, но не во всём. Они – носители тьмы, а мы – апологеты Света. И почему мы позволяем себя убивать? Я мучительно искал объяснений. И не находил, встречая только определения.

Загадки дня сегодняшнего, а ведь он ещё не кончился, и завтрашнего – вставали непреодолимой стеной.

Вот придут Они за мной, что стану делать? Сражаться? Чем и как?

«Божьим Словом, – ответил за меня Новоселов. – Ты боишься? А где отвага? Мужество где, уважаемый кавалер ордена?»

_________________________

Сильнейший стук в дверь.

На площадке стоит изрядно подвыпивший мужик.

– Слушай, спичек нету, а? – спросил он, качаясь.

– Ты, лось, – жёстко ответил я, – знаешь, сколько сейчас времени?

– Да нет, ничего, всё нормалёк, не сердись, – заговорил он примирительно. – Мне заплатили и просили вам передать, чтобы вы лишнего не волновались, всё, мол, под контролем…

– Кто? Кто просил передать? – схватил я его за воротник.

– Да не знаю, – отвечал он, пытаясь вырваться. – Так, нормально одет. Ну, из этих, из крутых, как теперь говорят. И тачка приличная такая.

Я его отпустил.

– Ещё что? – спросил тихо.

– Так и сказал, ждать немного осталось. К попу, говорит, приедет человек и – всё…А этот, коллега твой, завтра уедет в длительную командировку.