«Куда там? – с горечью подумалось теперь. – Вы ошибались, уважаемый Макенкули. Ничего этого не произойдёт, потому что я – пустое место».

_________________________

Я ненадолго уснул.

Перед самым пробуждением – внезапным и на удивление бодрым, чей-то хорошо поставленный голос внятно сказал. Именно сказал, я Его слышал.

Но, должен признаться, не внял ему…

«Необходимо уничтожить угрозу ещё до того, как она превратится в опасность».

4

Пылающее солнце зацепилось краешком за огромное мохнатое облако и притухло и пригасло. И сразу вдруг сделалось темно. А облако оказалось мертвенно-серого цвета.

Предчувствие чего-то, или томительное ожидание, прослеживалось на всех улицах ночного города. Из подъездов и подворотен, подвалов и канализаций наружу повылазило безобразное отребье, которое совсем недавно называлось людьми.

Устойчивые стайки наркоманов, со вдруг посвежевшими глазами, бойко оглядывались по сторонам: к кому бы прилипнуть. Тёмные личности с бритыми головами раздавали распоряжения.

Зло вылезало, но ещё не главенствовало, оно готовилось.

Жуть висела в воздухе и ощущалась почти физически.

Я вспомнил одну из подобных ночей в городе горняков, и по спине прошелся нехороший холодок предчувствия: это разминка.

Мутное серое небо фонтанировало всполохами.

Зловеще лопаясь, они на мгновение высвечивали хаотические нагромождения антрацитно блестевших облаков, тяжело переваливающихся по небесным склонам.

А чуть пониже, над зданиями и сооружениями самого города, махая огромными вороньими крылами, бесшумно парило Недобро.

Но… у меня на душе было радостное ожидание.

Позвонил Новосёлов и попросил немедленно явиться.

На вопрос ответил:

– Тут к тебе гости приехали, хотят увидеться. Да их можно понять, больше четырех часов в воздухе.

– Их много?

– Главная – одна, но какая!.. Зовут Тина Ригель, она – автор той книжецы, что я тебе дал. Надеюсь, ты прочёл?

Внутри у меня всё замерло, и я сдавленным голосом отвечал.

– Юра, я прочитал, но к встрече не готов…

– Да, ещё одно, – не слушая меня, продолжил Новосёлов. – Она окончила тот же институт, что и ты. И даже имя твоё ей известно. Но она закончила за два года до тебя.

За два года, за два года. Господи! Она училась вместе с Александром Рахлюком!

– Здорово! – вырвалось у меня. – Юра, старина, скажу тебе честно, я даже в ученики не гожусь. Стыдно, но…

Новосёлов засмеялся.

– Этого я и ждал! Наконец-то дождался… А то давай возмущаться. Годишься, теперь точно годишься. Приезжай быстро и не дури. Ибо сказано: «Когда ученик готов, появляется учитель». Понял? Не раньше, не позже. Ждём.

Я собрался и пошёл на остановку.

Таинственные движения во всех тёмных закоулках меня не особо заботили.

Но когда я, проехав десять остановок, оказался в районе строящихся объектов, а чтобы пройти к Новосёлову, надо было миновать их три, на душе у меня стало неспокойно. Сторожей на стройке не видно, огни не горят.

И вдруг мои уши резанул истошный девичий крик. В нём было всё: отчаяние, страх, зов на помощь. Девчонке реально что-то угрожало.

До пасторского дома оставалось каких-нибудь триста метров. И меня там ждал человек, встречи с которым я, возможно, хотел всю жизнь. И беда-то ведь не со мной приключилась, а с неизвестной мне личностью. А если она сама хочет приключений? Зачем так поздно ходить по окраинам? Да и неизвестно, кто она такая. Каждый день со многими случается…

Пока я мучительно соображал, крик повторился. Нет, не похоже, что она сама хотела чего-то подобного.

Нет, всё должно решиться здесь и сейчас, именно на этом пятачке планеты.

Борьба за человечество – это и есть борьба за каждого отдельного человека, в каждом конкретном случае.

Кто сказал?

Я!!!

Их было пятеро. «Опять пятеро», – подумал я с тоской. Нет, не чёрных, нет, не в блестящих одеждах, но исходящая от них опасность от того меньше не становилась. Они стояли кольцом, внутри которого металась насмерть перепуганная девушка.

Худенькая, даже угловатая, она видимо хорошо понимала, куда попала и чем всё это кончится. Она кричала, верещала, просила её отпустить, потому что «дома ждёт мама». Сумочка в её руках вихлялась в попытке защититься от наступающих, но вызывала у них только истерический смех.

Выглянула луна, и всё стало виднее видного.

Я стал под одиноким тополем, чтобы отдышаться и первым делом пошарил глазами по сторонам. Ничего. Ни трубы, ни палки, ни арматуры. Обойдусь.

Я всмотрелся в лицо жертвы. Её воспаленные глаза ударили меня в самую голову.