Шрифт:
Л у ж к о в (больно, дрожливо улыбаясь). А мы вот… кочки рубили. Воскресник своего рода. На болоте.
К л а в д и я. Игнаша, может, останемся?
Н а д е ж д а. Оставайся, Игнат! Оставайся, куда ты от родимых-то мест? Тут корни тобой пущены.
И г н а т (не глядя на нее). Порваны корни, Надёжа. Все до единого порваны.
Д а р ь я. Знаем, больно тебе, обидно. А нас разве не обижали? Столько пережито.
Н а д е ж д а. Оставайся, Игнат, оставайся.
Игнат поднимает голову, переводит взгляд с одной женщины на другую. Вот она, скорбь России, сила ее, слава ее! Слышится напевная мелодия, в ней — тема войны.
Г а л и н а. Не слушай их, Игнат! Уезжай. Никто тебя не осудит.
Л у ж к о в. Домна Сергеевна хотела с вами проститься.
И г н а т. Где она?
Л у ж к о в. Слегла, сердце схватило.
Появляется Д о м н а.
К л а в д и я (упреждающе). Игнаша…
Д о м н а (одышливо). Едва успела. Думала, не застану.
И г н а т. Чего всполошилась? Лежала бы.
Д о м н а. Проводить-то охота. Оба дороги мне. (Надежде.) Надёжа, я Воронка запрягла. Подбрось их до станции. (Поклонилась.) Прости, Игнат. Шибко виновата перед тобой.
Игнат хмуро отвернулся. И снова взгляд его наткнулся на женщин, стоящих вдоль дороги. На Лужкова, протирающего очки, — пришелец, посторонний. И вдовы, вдовы…
И г н а т (едва сдерживаясь). Что вам надобно от меня? Выстроились, как на параде.
Слышно: мычат коровы.
Л у ж к о в. Мычат! Есть просят. (Заглядывает Игнату в глаза.) Что ж, бабоньки, пойдемте! Надо же кому-то и кочки на болоте рубить.
Уходят, оглядываясь на Игната.
Д о м н а. Я слово к тебе имею, Игнат. Страшное слово!
И г н а т. Ступай, Кланя. Я догоню.
Д о м н а (когда Клавдия отошла). Я из партии выхожу, Игнат. Из-за тебя выхожу. Какая же я партийка, ежели заодно с Никитой? Таким в партии места нет.
Пауза.
И г н а т (со скрежетом). Дур-р-р-ра! (Швырнул оземь заплечный мешок, зашел в ограду. Затрещали только что приколоченные доски.)
Клавдия, подобрав мешок, идет за ним. Взглянула на Домну, сдержанно улыбнулась.
В доме Мантулиных. И г н а т и К л а в д и я. Он впервые надел костюм, чувствует себя стесненно. Мается с галстуком. Не справился, повесил на зеркало.
К л а в д и я. Не завязывается?
И г н а т (ворчливо). Сроду не нашивал — потому.
К л а в д и я. И не носи. А вот ордена надень.
И г н а т. Неловко, Кланя. Скажут, выхваляется.
К л а в д и я. Пускай говорят. Ордена кровью заслужены. Надень, Игнаша, надень.
Игнат подчиняется. Клавдия сама пристегивает награды.
И г н а т. Может, вместе пойдем, Кланя?
К л а в д и я. Неможется мне… видно, скоро.
И г н а т. Тогда и я останусь. Мало ли что?
К л а в д и я. Иди покажись народу во всей красе. А я в окно полюбуюсь.
И г н а т. Награды-то не для показа.
К л а в д и я. Как не для показа? На то и отличают, чтоб люди смотрели и завидовали.
Голос из репродуктора — черной тарелки на стене: «Проба, проба!» Затем бульканье, треск. И четко: «Ну вот, бабы! Дожили! Теперь и у нас радио! Вот я вас и поздравляю с Днем Советской Армии. Ага». Треск.
И г н а т. Великая штука — радио. Плохо только, что Никита трезвонит.
К л а в д и я (выключила). Вот и нет Никиты. А мы есть.
И г н а т. Нет, погоди, дай дослушать. (Опять включил радио.)
Г о л о с п о р а д и о. «…состоится общее собрание. А затем перед вами выступит чемпион всей России по боксу Петро Решетов».
И г н а т. Вот видишь, сидя дома, все новости узнали.
К л а в д и я. Неужто опять Никита в председателях останется?