Шрифт:
Но, отыскав следы девушки на косой тропе, ведущей в гору, еще больше расстроились друзья Сабаная. Следы на полпути обрывались: все поняли, что злые люди отняли у Сабаная возлюбленную…
Радовался бай — наконец-то избавился он от ненавистных песен!
Но Сабанай запел. И страшной была его песня. Всю свою боль он слил с горем подневольного народа, и голос его звучал, как набатный призыв.
Испугался тогда бай, сна совершенно лишился. Приказал привести к себе Сабаная.
— Чем раньше вырвешь жало у змеи, тем лучше, — шипел он наушникам своим.
Высоко был Сабанай в горах, но ветром принесся посланец бая и велел пастуху следовать за ним.
Был поздний летний вечер. Все живое ложилось на покой, когда Сабанай и посланец бая соскочили с коней у байской юрты.
Десять лучников-воинов с колчанами за плечами словно выросли из-под земли и застыли возле бая — седого властного старика, одетого в богатый халат и обутого в мягкие сапожки. Видать, не грела кровь бая, хотя стояла летняя пора. Только неукротимая сила, сверкающая в его глазах под лохматыми бровями, говорила о неугасимой воле к жизни.
И вот встали друг против друга две силы. Один — требующий повиновения, другой — непокорный, как Ай на перекатах.
Приказ бая краток: связать пастуха цепями и кинуть в омут — рядом с теми озерами, куда были брошены отец, мать и невеста батыра.
Набросились лучники тут же на Сабаная. Как ни отбивался пастух, одолели лучники его, связали цепями и повели в ночь.
В дремучем лесу спрятала земля это озеро-омут.
Черная грязь лежала в нем поверх воды, и страшным местом люди озеро называли.
В глухую полночь добрались лучники до него. И как был Сабанай опутан цепями, так и кинули его в озеро, поспешив скорей уйти от того жуткого места.
Но пастухи тоже не дремали. Те, которым Сабанаевы песни крепче запали в сердце, первыми бросились спасать его.
Пока они пробирались через чащобу, искали тропу, те уже сделали свое черное дело. И что тут поднялось! Целая битва разыгралась. Пастухи требовали показать им то место, куда был брошен Сабанай…
Подбежали люди к озеру и от удивления замерли. Сабанай, как был брошен, так и лежал поверх воды, только печально глядел в небо.
Весть о том, что Сабанай не утонул в страшном омуте, живым остался, разнеслась по всему краю.
Донеслись слухи об этом чуде и до бая. В бессильной злобе решился бай на страшное дело: приказал уничтожить всех птиц в лесах вокруг людского жилья, зная, что их пенье — большая человеческая радость.
Птицы до последней были перебиты в лесу. Даже дятлы, и те мертвыми упали на траву. Омертвел лес…
Прошло три дня, как не стало в лесу птиц. А на четвертый, к ночи, когда баю не спалось, вдруг раздался гул. Словно земля под юртой зашевелилась. В страхе бай выскочил из юрты и увидел в полумраке, как лес двинулся на него… Вскочил бай на коня и помчался. Но ни один лучник не последовал за ним. В страхе они на месте ровно застыли.
А бай мчался все вперед и вперед. И сколько бы раз он ни оглядывался — лес медленно, но грозно двигался на него. Потом бай уже несся без памяти, не разбирая троп и дорог. А гул все нарастал и креп. Лес уже гудел, ревом и шумом будил горы. Ветви деревьев качались, как руки опечаленных людей. Гнев леса был так велик, что, говорят, на Таганае камни не удержались на вершинах и потоком хлынули вниз…
И в это время раздался голос Сабаная. Он запел, и лес остановился! А перед баем озеро показалось. Чуть сбулькала в нем вода — наступил конец для бая…
С той поры озеро это Зюраткулем зовется — могилой.
Озеро же, в которое был брошен Сабанай, и по сей день Сабанаевым люди называют и исцеление находят в нем. Рядом с ним также лечебные озера находятся: Родительское (Башкуль) и Обновляющее (Акакуль).
Родники, забившие из земли тогда, когда плакали люди о погубленных птицах, и ныне бегут, словно не давая людям забыть сказку о пастухе Сабанае.
Вот и конец старинной сказке. К былям наших дней подошли.
Когда ночь ложится на Урал и засыпают лес и горы, — будь это летней порой или в зимнюю стужу — зажигаются огни во дворцах, санаториях вокруг озера Увильды. И прошлое Урала теперь для людей только сказками звучит…
ГЛЯДЕНЬ-ГОРА
В стародавние времена люди в сказках сказывали, будто в каждой горе, как у человека, сердце бьется. И ежели задумает какой человек в гору пойти, на вершину забраться, — добрый человек, как по избе пройдет, спокойно поднимется, а другой, у кого в сердце зло да корысть, как ни цепляется он за каждый камень, ни хватается за кусты, — не дойти ему до вершины. То ветер налетит и такой, что пушинкой сдует в пропасть. То гроза загремит, молнии засверкают — одна гибель человеку. От него и следа не найдешь.