— Забрались мы в бухточку, — он показал рукой на запад, — развалины там, каменья добротные, отесанные с давних времен. А поблизости, на берегу, четыре пребольшие лодки недостроенные. Так и шпангоуты и баргоут стянут исправно. Токмо не обшиты досьями…

— А чьи они? — быстро спросил Сенявин.

Боцман пожал плечами:

— Стало быть, ничьи, ваше благородие. Бросовые…

Сенявин обрадовался. Корабельных шлюпок не хватало, а тут…

Он вскинул голову. На стеньге трепетал брейд — вымпел командующего эскадрой. Естественно, он теперь флаг-офицер командующего.

— Господин мичман, — обратился он к вахтенному офицеру, — поднимите сигнал: «Кораблям выслать шлюпки к борту флагмана». — Сенявин подмигнул боцману: — Приготовь, Силыч, все порожние бочки да закупорь их понадежнее.

Спустя полтора часа к берегу Херсонесской бухты пристала целая флотилия из дюжины шлюпок. Стоявшие на берегу добротные еще корпуса лодок сооружались, видимо, балаклавскими рыбаками, но почему-то были брошены. Их тут же спустили на воду, привязали уже в темноте пустые бочки по бортам, отбуксировали в бухту, где стояли корабли, и выволокли на берег. С рассветом корабельные плотники начали обшивать лодки тесом, а когда, проспавшись, Мекензи появился на палубе, он не поверил глазам. По корме на берегу стояли четыре громадных бота. Уставший после бессонницы, но счастливо улыбающийся флаг-офицер пояснил, откуда привалила такая благодать.

Теперь все работы пошли веселей. На карбазах возили камень, глину, тес. Каждый корабль сооружал для себя кухни, бани. Недалеко от входа в бухту выбрали место для пристани. Напротив нее Мекензи первым делом начал строить каменный дом для себя, рядом часовню, а чуть поодаль кузницу. Первый камень в эти здания заложили 3 июня 1783 года. Так рождался славный город Черноморья — Севастополь.

Вскоре напротив стоянок кораблей появились казармы для экипажей, домики для офицеров. Все это строилось по-малороссийски, на манер мазанок, крытых камышом.

Как вскоре заметил Сенявин, его адмирал предпочитал показную сторону в любом деле. Через месяц в Севастополь приехал Потемкин. Он похвалил Мекензи за расторопность. А уезжая, князь подарил Мекензи в Инкермане хутор на склоне горы с большим наделом земли и чудесного леса. Узнав об этом, Лызлов удивился:

— За какие такие заслуги светлейший жалует старика?

— Сам в толк не возьму, — ответил Сенявин, — Федор наш смышлен в другом. Нынче успел и дачу себе спроворить по дешевке поблизости, у какого-то грека. Матросиков туда наряжает — известь жечь, кирпич делать, сено косить. Видимо, светлейший о сем не ведает…

И в самом деле, все заботы по строительству порта и города Мекензи постепенно переложил на Сенявина.

Неделями без отдыха метался флаг-офицер по бухточкам и берегам. Договорился с командирами полков — на стройки стали высылать солдат в помощь матросам. Съездил в Балаклаву, подрядил тамошних мастеровых-каменщиков. Не хватало материалов — Сенявин приказал брать камень в Херсонесской бухте. Доставляли на тех же самых карбазах, которые здесь отыскали полгода назад. Мекензи обычно отмалчивался от просьб своего флаг-офицера — доложить начальству о нехватке леса, камня, и тогда Сенявин сам обратился в Адмиралтейство.

Постепенно все наладилось, и весной 1784 года Севастополь уже обозначился первой улицей с каменными домами, лавками маркитантов, непременным трактиром, капитанскими домами. Слева от пристани расположились кузница, склады, шлюпочный эллинг. По склону холма, спускавшемуся к Южной бухте, протянулись выбеленные мазанки, подкрашенные палевой или серой краской, оживленные яркой черепичной крышей.

Инженеры и артиллеристы полков к этому времени укрепили на мысах при входе в Ахтиарскую бухту батареи, сооруженные Суворовым для отражения возможного нападения с моря.

Огорчали вести из Херсона. Клокачев появился там, чтобы ускорить постройку первого линейного корабля «Слава Екатерины», других кораблей. Из Петербурга выступил в поход капитан второго ранга Федор Ушаков. Он вел в Херсон колонну из 700 матросов Балтийского флота и 3 тысяч мастеровых для спешной работы на херсонских верфях. Когда в августе колонна пришла в Херсон, там свирепствовала чума. Ушаков не отступил. Люди жили у него в степи и строили корабли. Моровая язва косила людей подряд. В декабре скончался Клокачев. Подбодрить служителей в Херсон приехал светлейший князь. Бесстрашно вошел Потемкин в чумной госпиталь, презревая смерть…

В начале следующего года князь Потемкин, генерал-губернатор Екатеринославский и Таврический, удостоился звания генерал-фельдмаршала.

Приехав как-то внезапно в Севастополь, он не застал Мекензи. Тот окопался на своей дальней даче в Мекензевых горах, как успели прозвать их севастопольские обыватели. Потемкин не стал его ожидать и вызвал Сенявина. Слушая доклад флаг-офицера, Потемкин был приятно удивлен. На все вопросы отвечает толково, дотошно ведает о всех делах в Севастополе и на кораблях. «Молодец лейтенант. Смышлен, расторопен и, видимо, не робкого десятка», — подумал светлейший и припомнил, как ладно доставил и проводил он Шагин-Гирея на пристань в Петровскую крепость.