Потемкин сразу же нашелся:

— Что же останется православным грекам?

— Есть ли резон думать еще о том, чего нет, — сердился Иосиф II.

Потемкин запомнил эту фразу. Херсон встретил Екатерину салютом пушек.

При въезде в город Иосиф поморщился. Над дорогой маячила грандиозная триумфальная арка. На ней крупными буквами на греческом языке надпись — «Дорога в Византию». Рассерженный император не захотел останавливаться в приготовленном для него прекрасном отеле. Он поманил пальцем генерального консула Австрии в Херсоне тучного Иоганна Розаровича:

— В вашем доме найдется местечко для императора?

— Ваше величество, — поклонился несколько смущенный толстяк, — для меня это приятнейшая неожиданная весть, мой дом полностью в вашем распоряжении.

Толстяк Розарович хитрил. Он прекрасно знал все капризы своего патрона. Несмотря на мучившую его подагру, еще две недели назад он приготовил на всякий случай три комнаты, убранные с изысканным вкусом.

— Ни в коем случае, — ответил Иосиф, — ваша семья должна оставаться на своем месте. Я удовольствуюсь самой скромной комнатой.

И в самом деле он занял маленькую комнату на втором этаже. Розарович представил Иосифу свою семью. Больше всех ему запомнилась младшая дочь Терция — подвижная блондинка с озорными огоньками в голубых глазах. Ей не было еще тринадцати лет, однако молодые люди на званых вечерах наперебой ухаживали за ней.

— В прошлом году, ваше величество, — шутливо похвалился консул, — от Терции сходил с ума Франсиско Миранда [33] из Венесуэлы, бывший здесь гостем Потемкина.

— Помню, помню ваше донесение, — оживился император, — но я так и не понял, что выведывал этот загадочный бунтарь.

— Я абсолютно уверен, ваше величество, что он попросту странствующий вольнодумец…

Гость внес в размеренный прежде распорядок некоторые неудобства. Вставал он затемно, в четыре часа, и бродил по городу. Чтобы не привлекать внимание, одевался просто — в белый мундир, белые штаны, красный жакет без регалий.

Улицы на удивление были прямые и чисто ухоженные. Каменные и деревянные добротные дома выглядели уютно. Их насчитывалось больше двух тысяч. Магазинчики переполнены товарами и продуктами. В гавани стояло более сотни судов из Марселя, Генуи, Ливорно, Триеста…

Иосиф старался все пощупать руками, заходил в дома обывателей, заглядывал на кухню, выведывал, что едят, какие цены на баранину и дичь.

— Непостижимо, — делился Иосиф с послом Кобенцлем, — откуда вдруг появился город, недавно тут была степь…

— Турция тоже встревожена, ваше величество, — ответил посол, — на днях прибыл из Стамбула посол Булгаков. Он привез ультиматум султана, который принять невозможно…

В самом деле, Екатерина повелела отклонить ультиматум и потребовать у турок прекратить бесчинства против русских подданных.

На следующий день со стапелей верфи спускали корабли, закладывали новые.

Для торжества построили большой плот, на мачтах — паруса из алой парчи, на палубе — ковры. Посредине великолепное кресло, наподобие трона. Довольная Екатерина напускно выговорила Потемкину:

— Эдак, князюшка, разоришь ты меня, пустишь по миру.

Первым со стапелей, под грохот пушек, на сальных салазках съехал линейный корабль «Владимир». Мощная корма плюхнулась в воду, развела волну, захлестнула ковры на плоту. Следом спустили корабль «Иосиф II», фрегат «Александр». Императрица намеревалась отправиться в Кинбурн, чтобы оттуда морем следовать в Севастополь.

— Ваше величество, сие небезопасно, — доложил Потемкин, — подле Очакова появилась турецкая эскадра.

В крепость прибыли французские офицеры для устройства укреплений и артиллерии.

Екатерина взглянула на стоявшего неподалеку французского посла Сегюра:

— Как надобно понимать сие? Дружественный трактат с королем только что подписан, вы здесь, а там?..

Сегюр несколько замешкался:

— Ваше величество, там, видимо, вольные волонтеры. За них французское правительство не отвечает.

— Ну, разве так. — Императрица пожала плечами.

Она решила ехать в Крым сухим путем.

Потемкин хотел, чтобы императрицу приветствовал адмирал. Поэтому в середине мая Войновича поздравили с присвоением звания контр-адмирала. За неделю до этого Сенявин стал капитан-лейтенантом.

Войнович притворно скромничал, а в душе росла тревога — прибыл нарочный и сообщил, что императрица пересекла Перекоп и через неделю будет в Инкермане.

— Будь голубчиком, — ласково говорил он своему теперь флаг-капитану, — проверь, все ли готово. Каковы катера? Команды на них экипировали? Матросики хамовиты. Подбери гребцами красавцев, токмо не ушкуйников каких…