Вот как выглядели они. У них были нагрудники пламенно–красные гиацинтовые и жёлтые, словно сера. Головы коней, словно львиные головы. Изо рта тех коней исходил огонь и дым, и серный пар. Тремя этими напастями — огнём, дымом и серой — была уничтожена треть людей.

Сила этих коней была не только в дыхании, но и в хвостах. Ибо хвосты их были, словно змеи с головами, жалящими насмерть.

Уцелели на сей раз только те из людей, кто не раскаялся в том, что творил своими руками. Они упрямо продолжали поклоняться бесам, идолам золотым, серебряным, бронзовым, каменным, деревянным, не способным ни видеть, не слушать, ни двигаться. Не покаялись ни в совершённых убийствах, ни в чародействах, ни в блудодеяниях, ни в воровстве.

По телефону:

— Что ты читаешь?

— Прости, не тебя.

— Это плохо. Всё, что написали другие, ещё хуже, чем у меня.

— Наш дорогой скромник!

— Хочу порекомендовать одну вещь. Не свою, не бойся!

— Что–то, видать, этакое, если ты рекомендуешь?!

— Библия. В ней написано всё, что происходит сейчас, но несравненно лучше, чем у меня.

Зверинец

За металлической решёткой в просторных вольерах метались приматы, прохаживались кошачьи… Лев дремал. А медведь стоял посредине своей загородки, заложив лапы за спину.

Самое главное, чему надобно учить ребёнка с младенчества, это терпению. Терпеливый всегда имеет на все случаи невзгод лишний шанс для спасения.

За бокалом бузы:

— Я поймал семь пуль в жилет. Тяжёлым калибром в меня садили. Семь синяков у меня на животе и на сиськах.

Психома

Смотри! Видишь, как ломает их. Это тоже путь к нему. Сначала им захотелось малости: механической походки, вращения на голове. Потом они научились передвигаться, подобно червяку…

Такие — они наиболее восприимчивы к его капризам. Пластаясь у ног его, примером своим они соблазняют и других, тех, что стоят вокруг, разинув рты, сперва из любопытства, а потом от растущего вожделения. Культ урода — это ступень к уродству моральному. Совершенствуясь, червяк внешний перманентно перерождается в червя внутреннего. Такого раздавить уже ничего не стоит, ибо он беззащитен, то есть Бог не бережёт его.

Но тот, кто превратил несчастного в пресмыкающееся, его не давит. Зачем — если червяк продолжает ему исправно служить, завлекать в червячное состояние новых слабаков. Да и зачем уничтожать уничтоженное!

Для того, кого врач вытаскивает с того света, спаситель этот становится таким же дорогим и родным, как мать или отец.

В комнате свиданий:

— Возьми, возьми же! — повторял он.

— Какой крупный и красивый малыш! — Глаза её стали большими и горячими.

— Скорее же возьми моего ребёнка.

Плоть — плод.

Автор злится:

Я — профессионал. И не надо! Подчёркиваю: не лезьте ко мне с подозрениями. Если я вам нужен, принимайте каков есть. Нет — решайте свои проблемы без меня. Не можете? В таком случае, не мешайте мне избавить вас от ваших напастей.

Как только справлюсь, уйду!

Да, да, да! Я лишу вас возможности избавиться от меня. Я сам избавлю вас от своего присутствия.

— Но я не мальчик, дорогая Ирэн.

— Ты считаешь этот факт препятствием? Или хотел бы, чтобы право первого я отдала прохожему с улицы Гения или какому–нибудь бычку из нашего зала?

— Не в том дело.

— Я хочу это сделать с тем, кому доверяю, с уважаемым порядочным мужчиной.

«Нашла порядочного!» — неуверенно подумал Пиза и вздохнул.

И он увидел: спина — смуглая и тонкая, как дека скрипочки; ягодицы — плоды августа. Ноги — летящие из глуби к свету дельфины.

— Терпеть не могу этого Гошу.

— Он тебя раздражает своей походкой?

— Ходит он отвратно, дергается, как марионетка перед ширмой. Но не поэтому я обхожу его десятой дорогой. В нём есть что–то бесовское.

— Уймись, Ирэн! Мистика тут ни причём. Обыкновенный дурило. Говорят, голубой.

— Голубой! Конец света!

— А ты к нему и впрямь неравнодушна!

— Я боюсь его. Смотрит, когда работаю, — так, словно растерзать собирается.

— Возможно, он ещё и мазохист–эксгибиционист, как, кстати, многие в этом зале.

— Знаешь, какая у него кликуха? Гиацинт!

— Аполлонов любимец. Тот вырастил его из мёртвой крови.

— Позабавился, называется.

Забавная парочка:

У крали украли!

Женщины, которым нравятся женоподобные мужчины, страдают лесбийским комплексом, поскольку в партнёре, прежде всего, видят женское начало.