«Хагенбрудер приехал» (газетный заголовок)

И раскаялся Господь, что сотворил человека на земле.

В изумрудных мини–юбках они казались зелёными мухами (о девочках поддержки на матче борцов).

Финальная фраза Гоши в репортаже с чемпионата Цикадии по вольной борьбе:

О, этот поцелуй побежденного! В нём есть что–то, а возможно, и всё от благодарности женщины, насладившейся силой любовника!

У телевизора во время детской передачи:

— Когда она говорит «наш папочка хороший!», всем понятно, о чём это она.

Забавные рифмы:

Леса — земли паруса.

Рощи — нечто попроще.

Сады — гребешки воды.

У божка болит башка.

Телеинтервью:

Пиза: Женщины тоже рассматривают мужчин. И это весьма, поверь мне, для нашего брата пренепреятнейшая оказия.

Я до сих пор не открываю стриптизмен, потому что платить танцовщикам надо больше, нежели девицам. На что я пока не заработал.

Гоша: Уверен, в посетителях нужды не будет.

Оттуда же:

Пиза: Если молодая, к тому же красивая женщина преследует вниманием толстого, лысого да к тому же ещё и старого, то это не всегда значит, что у неё банальный, то есть корыстный интерес.

Гоша: А что же?

Пиза: Мужиков не хватает.

Уголок «Афродизика»

Четырёхугольный бассейн, полный воды сверху, напоминал роскошный голубой бильярдный стол.

Автор — Пиза:

— Однажды я осознал свое малозначение и понял, что время упущено, что я уже никогда не стану настоящим интеллектуалом. И чтобы жизнь не прошла зря, я решился на этот отчаянный поступок. Я взялся и стал работать. Я не щадил времени своего. Можно сказать, я положил всю свою жизнь на творчество. Я созидал в изящной словесности. Я применял себя там, где ещё мог что–то успеть; там, где на первое место выходит интуиция, но не интеллект.

— Это твой стриптиз. Но даже я за него платить не стану.

Бесплатно оказанная услуга теряет ценность. А то и вовсе ничего не стоит.

Иуда — один из двенадцати. Совестливый человек всегда чувствует себя таковым. Хоть изредка, хотя бы немного, но все мы иногда осознаём себя христопродавцами.

Бомжонок, которого автор угостил мороженым:

— Скажи, дядя, ты кто?

— Я писатель. А зачем тебе знать, кто я?

— А чтобы содержательно побеседовать.

— О чём же мы будем беседовать?

— Я хотел спросить, как ты живёшь. Лёгкая у тебя жизнь?

— Не очень.

— Не верится. Небось, телевизор целыми днями смотришь.

— Смотрю.

— Значит, тебе делать нечего.

— Бывает.

— И одёжа на тебе новая. В новом каждый день ходишь?

— Частенько.

— Значит, лёгкая у тебя жизнь. Не то, что у моего батьки. У него жизнь тяжёлая. Он и пьёт от такой жизни, потому что расслабляться ему надо регулярно. Уходит рано, приходит, когда темно. Мамка его пилит, потому что денег нет. А мне его жалко.

— А почему у него такая жизнь?

— Я думаю, ему тяжело, чтобы мне было полегче.

— И тебе легче?

— Пока не очень. Видишь, в старом хожу. Дома не ночую.

— Ну, и на что ты надеешься?

— На образование, конечно! Чтобы потом легче жилось, надо учиться. Долго надо учиться. А мне это трудно делать. Средств нет.

— Школьное образование пока бесплатное.

— Так–то оно так. Но тетради, учебники и прочая фанаберия всё равно денег стоит.

— Поэтому ты не ходишь в школу?

— И не особо сожалею. Ведь с другой стороны что: всю молодость проучишься, постареешь, и никакая девка не хочет за тебя пойти.

— А зачем тебе девки?

— А для создания семьи. Как же без дамского пола семью и детей создавать? Я хочу и сына, и дочку породить.

— Уж ты–то их будешь и кормить, и одевать во всё новое!

— И воспитывать тоже буду. Причём, в хорошем духе. А как же?! Я ведь им отец. Продолжение рода человеческого — вот кто я.

— А сколько тебе лет?

— Восемь лет скоро.