— Что ты имеешь в виду?

— Сумасшествие, безумие.

— Ничего себе проблема. Нельзя ли полегче?

— Можно. Я добрый. Могу что–то и попроще предложить. А вот эта особа, она пощады не знает.

— Что ещё за особа?

— Судьба!

Там же:

Я спрашиваю. Вот если среди десяти куцапов окажется один абориген, как ему будет житься. Отвечает — хорошо!

А если, спрашиваю, один куцап очутится среди десятка аборигенов, как ему будет? Отвечает — плохо будет ему.

Ну и что нам теперь делать?

Наглец и глазом не моргает: делать, мол, нечего. Раньше вам надо было думать. Не надо было нас пускать назад.

Там же:

— Куда звонишь?

— В «Черномурку»?

— Что тебя с нею связывает?

— Пожизненный гонорар. Я название им придумал, вот они и платят мне ренту.

— Собаки — дуры! — авторитетным тоном говорил в трубку Винодел. Рыжий в белую поперечину его хвост упруго подрагивал. — Они в людях не разбираются. Они бездумно перенимают характер хозяина. — Кот рассмеялся, распахнув розовый до самой гортани зев. — Мой приходит укушенный. Ругается. Неохота ему идти под уколы. Я подождал, пока успокоится, и говорю: «Иди, голова садовая; собака — разносчик всяческой заразы». Он было дёрнулся со мною спорить. Но я включил во всю мощь силу внушения. Да ещё и разъяснил ему, что ходить к людям не своего круга, да ещё по вечерам, да ещё туда, где собак держат, — глупость. Дурость. Недомыслие. Собаки делают то, что хотели бы сделать сами хозяева, но по какой–то причине не могут: стесняются, боятся, сомневаются.

Пошел–таки, получил свои уколы в разные места, но выводов не сделал. Ему, видите ли, надо для творчества общаться с самыми разными слоями населения, чтобы достоверности не изменить. Хотя я ему всё время талдычу: «А воображение тебе для чего?!» Всё без толку! Поэт!

Дан же мне посох, подобный жезлу, и сказано было: «Обмерь храм Божий и алтарь и сочти преклоняющихся в нём. Внешний же двор храма не трогай, ибо дан был он во владение язычникам. Сорок два месяца будут они попирать святой град. А я дам волю двум свидетелям моим. Будут они пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, облеченные во вретище (дерюгу)

Свидетели эти — две маслины (оливы) и два светильника, стоящие перед Богом земли. На того, кто захочет навредить им, вырвется пламя из уст свидетелей Моих и пожрёт врагов. Тот, кто пытается обидеть свидетелей Моих, убит будет».

Есть ещё власть у них — затворить небо, чтобы не шёл дождь во дни их пророчества. Есть у них и власть над водами, чтобы превращать их в кровь. А также власть поражать землю всякими морами, когда только понадобится.

Когда их миссия закончится, то зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, победит их и убьёт их. Трупы останутся на улице великого города, который иносказательно называется Содомом и Египтом и где был убит Господь.

Люди многих народов, племён, наречий и наций будут смотреть на их бездыханные тела три с половиной дня, никому не позволяя их похоронить. Они — жители земли — будут радоваться тому, что эти двое свидетелей мертвы. Будут пировать и слать друг другу дары, ибо эти два пророка мучили их, а теперь не страшны.

Но спустя три с половиной дня трупы те посетил дух жизни от Бога. И оба свидетеля встали на ноги. Тех же, которые видели это воскресение, страх обуял великий.

Громкий голос неба позвал обоих пророков: «Взойдите сюда!»

И они вознеслись на небо на облаке. А враги их смотрели на них.

В тот момент началось великое землетрясение. И десятая часть города рухнула. И погибло в руинах семь тысяч имен человеческих. Остальные же испугались до смерти и воздали славу Богу Небесному.

Так миновало и второе горе. Глядь — идёт на его место и третье.

Вот и седьмый Ангел вострубил. И раздались в небе громкие голоса: «Царство мирское становится отныне Царством Господа нашего и Христа его. И Он будет править вечно!»

И двадцать четыре старца, что сидят перед Богом на престолах, пали ниц, чтобы поклониться Богу. И говорили так: «Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который был и Который есть, Который будет всегда, за то, что Ты приял на себя власть и воцарился!

Язычники же рассвирепели. Но пришёл час Твоего гнева. Настало время судить мёртвых и воздать рабам твоим. Пророкам и святым, тем, кто губит землю!»

Открылся храм Божий на небесах. И виден стал в храме том ковчег (священный ларец) завета Его. И раздались громы, и снизошли с неба молнии, и продолжилось землетрясение, и выпал град.

Зарезанный ржавым ножом не нуждается в противостолбнячной прививке. Вовс.

Чем банальнее мысль, тем популярнее афоризм. Быть может, потому что запоминается легче?! Автор.

Сон (Тама — Семивёрстову):

— В Цикадии никто не говорит о счастье. Не вспоминают о нем, как будто его и вовсе не существует. А я ведь прилетела сюда не кока–колой торговать.

— Ты прилетела ко мне. Но неужели за счастьем? Ха–ха–ха!

— Ха–ха–ха?! Выходит, я ошиблась в тебе?