Хью, цепляясь трясущимися пальцами за лицо и горло, сучил ногами и пытался отползти в ближайший угол. Рыдания смешивались с хриплыми стонами, крупная дрожь завладела каждой клеточкой моего бедного пациента.

– Хью, вы слышите меня?
– пока что опасаясь прикасаться к мужчине, я опустилась на пол рядом с ним и попыталась включить спокойный голос. Поднятой ладонью я держала Роджера на расстоянии и давала ему понять, что еще не время для выкручивания рук и прочих излюбленных им штучек. (Наши охранники, видите ли, всерьез полагают, что насилие - вот лучшее лекарство от душевных расстройств).
– Ханна, давай пока за галоперидолом...
– негромко шикнула я на подругу, и она, на миг распахнув глаза шире, поспешила за нейролептиком.
– Хью?
– я рискнула осторожно коснуться жилистой ладони кончиками пальцев.
– Все в порядке... Здесь нет никакого... демона...

Ох, не знаю, то ли мой чарующий голос оказал эффект лучше любого седативного препарата, то ли руки у меня обладают чудодейственной силой, но периодичность сиплых стонов вдруг стала меньше, а конечности Хью чуть расслабились. Нашептывая ласковую ерунду и потирая плечи больного, я наблюдала за тем, как панический припадок отступает и, подобно черной гадюке, уползает куда-то в угол.

Когда Роджер увел все еще трясущегося Хью в его покои (надеюсь, Ханна додумается отнести пилюли туда), я осталась с копами один на один.

– Вы чертовы идиоты, - не сдержалась я, окатив обоих фараонов галлоном презрения.
– Какую полезную информацию вы собирались почерпнуть из слов психически нездорового человека?
– я развела руками, переводя взгляд с одного полисмена на другого и обратно.

– Ох, мэм...
– столбообразный коп поднял маленькие ладошки в примирительном жесте.
– Это как многослойный салат, где вся суть, рыба там или мясо... в нижнем слое, под мерзким салатом-латуком. Нужно просто снять верхний слой, - о, по объемистому животу этого служителя порядка видно, что аналогии с едой - его любимые.
– Найти рациональное зерно во всем этом чокнутом бреде, понимаете...

– Не хочу понимать!
– категорично направила я указательный палец в пухлую грудь копа.
– В следующий раз... В следующий раз, когда вы вздумаете доводить одного из моих пациентов до панической атаки, то сначала будете иметь разговор со мной, ясно?
– осмотрела я растерянные лица фараонов - они явно не ожидали от хлипкой барышни с детским лицом умения превращаться в ту еще фурию при крайней надобности.
– Вот и славно, - расценила я затянувшееся молчания как знак немного согласия.

4 глава.

Иллеана Эванс.

Когда я вставила маленькие наушники-капельки в уши, Джеймс крепче сжал в пальцах руль и как-то недобро на меня покосился. Он, видите ли, полагает, что долгие автомобильные поездки - это отличный повод провести время вместе и душевно поболтать под аккомпанемент хруста гравия под колесами. Я же терпеть не могу трепаться в те моменты, когда случай вынуждает меня находиться в закрытом пространстве какого-либо транспортного средства.

В нашей жизни слишком мало мгновений, когда ты можешь просто отключить мозг и отпустить свои мысли в свободное плавание... А дальние дороги как раз предоставляют подобную возможность. Долгие поездки для меня - своеобразный вид медитации; и я не готова менять эти благие минуты расслабления на нудные разговоры.

Именно поэтому, когда мы трогаемся с места, я блаженно поеживаюсь на сидении и закрываю глаза. "Лунная соната" в моих ушах погружает меня в состояние мягкой, теплой полудремы. И только на этом прекрасном моменте я в полной мере осознаю, что этот внеплановый выходной был мне просто необходим.

Хотя, говоря "внеплановый", я немного не права - мы с женихом целую вечность планировали навестить мою одиноко живущую матушку. Но каждый уикенд на наши усталые за рабочую неделю головы сваливалась целая гора лени - она намертво вдавливала нас в диван гостиной, и мы, поглощая лазанью в положении лежа, клятвенно заверяли друг друга, что "на следующих выходных мы уж точно поедем в Кингстон".

И вот этот день настал. Мы уж точно едем в Кингстон!

Полуторачасовая дорога пролетела практически незаметно: две трети времени в пути я потратила даже не на медитацию, а на банальный тревожный, прозрачный сон. (Все-таки пора завязывать с ночным бодрствованием: и литры кофе, которыми я наполняю желудок с утра пораньше, уже не спасают от состояния недоубитого зомби.)

И вот за окном автомобиля показались небольшие домишки окраины Кингстона - и даже мрачность серого октябрьского дня не могла умалить очарования этих милых построек. Осматривая заваленные опавшей бурой листвой дворики, я нетерпеливо покусывала нижнюю губу и теребила в пальцах провод наушников. Смешанные ощущения дрожали в груди: с одной стороны, я невыносимо соскучилась по городу детства, с другой же - невыразимое чувство тоски и горечи по утраченным дням моего прошлого заставляло мое сердце болезненно сжиматься.