– Или седьмое ноября, - подсказал Толик.

– Или седьмое ноября. Опять же дома винца самодельного...

– А может, и чего покрепче...

– Не-э, я не гоню. Ежели надо, то к тёще обращусь, она у меня специалист.

– Ты к бабушке только и ездишь, чтоб нанюхаться, - заметила Ирина.

Она закончила сервировку и вместе с виновником торжества Артуром усилила молодую часть компании в лице мужа, нового кума Кости, Толика и приятеля Володи по работе Коляна с его некрещеной супругой Анжеликой.

– Мама, садитесь, картошку позже подадим.

– Ты мне, дочка, в горло не заглядывай. Я у твоей бабушки баню построил? Построил. А ежели и выпью когда...

– Вот и разливай, Трофимыч, на своей половине, ежели рука ещё твёрдая.

– А она у меня всегда твёрдая. У меня всё твёрдое. Мать, садись, хватит тут закуски. Було бы сало...

– Да горилка...

– Кто скажет тост?
– спросила Ирина, постучав по столу вилкой в Артуровой руке.

– Может крёстный?
– предложил Володя.

– А я думал: за нас с крестником пить будут.

77

– Ну, ладно, - старшая хозяйка, которая ещё не успела присесть, взяла рюмку, - я скажу своему внучку... Артура!.. Артурка!.. Ну, дай Бог тебе, внучок, всего самого наилучшего. С крестинами тебя. Иль с крещением. Хоть мы люди не особенно-то в Бога верующие и понимаем его только, когда беда какая, но пусть тебя хранит всё самое доброе на свете: и Господи наш, и добрые люди... И чтоб в Москве там всё успокоилось. А то ж достанется нам, простым людям. Детей да внуков жалко... Ну, выпиваем...

Русский обед быстро всех помирил и подружил. Выпили и за родителей, и за бабушек и дедушек новообращённого раба Божия. Толик любезничал с Анжеликой и оказывал ей мелкие услуги. Костя от нечего делать ему подыгрывал. Спокойный и немногословный Колян, сидевший в конце стола, к популярности супруги относился равнодушно и включался только в разговоры, касавшиеся производства, точнее, его постепенного исчезновения в этом городе, и собеседником ему был один лишь Трофимыч, щедро и грубо ругавший всё начальство, какое только знал.

– ... Я не понимаю такой жизни, - сказал Володя, когда кушать стали медленнее, а постукивать вилками реже.
– Почему всем обязательно торговать?.. А если у меня нет этой тяги к торговле и на базар меня ни за какие...не загонишь...

– Ни за какие фантики, - подсказала Анжелика.

– Может - конфетки?
– не согласился Толик.
– Что с фантиков возьмёшь?

– Давайте спросим человека с высшим образованием. Костя, как ты думаешь?

– Я, Володь, думаю: ни за какие коврижки. Хотя не очень понимаю, что это такое.

– Что-то хлебобулочное... Да ты не особенно переживай, - обратился Толик к другу.
– В Приморске на базаре тебе уже места не хватит. Знаешь, сколько народу в Уссурийск за китайским барахлом ездит?

– Ну, и что? Много тебе это даёт?.. А если б твой завод не стоял, да получал бы ты крановщиком, как раньше, стал бы таскаться туда-сюда?

– Вся эта торговля с рук - временное явление, - вмешался Костя.
– Кстати, я недавно нашего Шурика встречал. Настоящий сын своего времени. Что-то скупает, перепродаёт...всякую мелочовку...грибами вот торговал...

78

– Шурик спивается. Ему б жениться...

– А что ему делать. Он себя кормит...

– И поит. Ему больше ничего и не надо.

– Сейчас такое время, что никто ни жениться, ни детей заводить не хочет. Что там дальше со страной будет...

– Сваха! Мамка! Бросайте свои сплетни!
– не понравился Трофимычу унылый разговор.
– Давайте споём! Что это за гулянка получается?! Молодёжь не пляшет! Э-эх!..

Он затянул что-то украинское, но подпела только жена, да и самому хватило духа только на пару строк. Инициативу взяла на себя Володина мама, и все трое грянули:

Распрягайте, хлопцы, кони...

Первый куплет и припевы подпевал и Костя, но больше из молодёжи никто слов не знал, и Трофимыч расстроился:

– Да что ж это вы...петь ничего не можете... Ну, говорите, что знаете, я подпою...

Попробовали одно, другое... не пошло ни старое, ни новое. Даже в знаменитых "Подмосковных вечерах", любимой песне всех иностранцев, мало кто знал что-либо, кроме мотива. Вдруг жена Трофимыча громко запела:

По долинам и по взгорьям...

Подхватили "старики", подхватила молодёжь, включая и молчаливого Коляна; Толик и Анжелика, улыбаясь и переглядываясь, старались перекричать друг друга; маленький Артур с любопытством смотрел с маминых рук на взрослых, а его родители вдохновенно пели, по-товарищески обнявшись за плечи. Следующая фраза -