111

– Подписка до тридцатого октября, а не сентября!
– неслось с одной стороны.

– Соседка двадцать мешков картошки продала! А ещё эти совхозники нас, бюджетников, считают паразитами! Моя семья живёт только на зарплаты!
– возмущались с другой.

– Господи, что в Москве творится!
– говорили не одному собеседнику, а сразу всем Екатерина Фёдоровна.
– И баррикады, и солдаты!..

– Хасбулатова в бронежилете видели?!
– поддакнула Крат.

– Господи, ему-то что?! Красуется в бронежилете! Свет отключили в Белом доме - прямо, как дети, играются! А нам каково!

– Константин Александрович, - обратилась Галицкая.
– Я вас отвлеку.

– Да я не занят, Елена Николаевна. Про урок думаю. Рассказывал о первых русских князьях, но детей не интересует даже то, как возникла наша страна.

– А что их интересует?.. Безразличие нынче полное. Из кожи лезешь, чтобы донести учебный материал... Я вот по какому поводу. Хочу пригласить вас на урок. Сегодня шестым мы с одиннадцатым классом делаем литературно-музыкальную композицию по поэтам-бардам. Не знаю, Маргарита Львовна осуждает меня за эксперименты, а я так думаю: лишь бы был толк... Вы вчера были здесь, когда мы...поругались?

– У меня по средам методдень.

– А, так вы ничего не знаете? Объясню. Дело в том, что я около месяца изучала с пятиклассниками сказки и дала им задание написать свои сказки. На уроках мы не только читали, но и подробно обсуждали особенности жанра волшебной сказки: типичных героев, типичные ситуации, развязки и прочее. Я и раньше такое делала. По жанрам рассказа, лирического стихотворения. Дети как бы узнают тот или иной жанр изнутри, когда пишут сами. Если они выступят в роли писателей, то при чтении любой книги догадаются, что хотел автор и как он этого добивался.

– Я понял вашу мысль.

– Уловили?. Вот. А Маргарита Львовна меня осудила. Сказала, что надо изучать произведения, а не заниматься "ерундой". Как будто я следую

112

программе...

В учительскую вошёл поменять журналы Максим. Взяв другой, он остановился у стола, за которым разговаривали Костя и Галицкая.

– Дурдом в Москве обсуждаете?

– Знаете, Максим Петрович, - повернулась к нему эмоциональная коллега, - они там за власть над нами дерутся, так пусть хоть поубивают друг друга!

– На урок я к вам приду, Елена Николаевна, - сказал Костя.
– Думаю, если детям интересно, то почему бы иногда и не поэкспериментировать? Почему завуч так резко отреагировала...

– Николаевна, а ты, случаем, не заявление на категорию написала?
– спросил Максим.

– Да, с первого сентября подала...

– тогда ясно, чего Львовна придирается. Не видать тебе высокого разряда. На чём-нибудь да потопит.

Костя, глянув на посеревшее лицо учительницы , посчитал нужным увести разговор в сторону.

– Я тоже хочу сейчас в девятом классе поставить маленький эксперимент.

– Что за тема?
– спросил Максим.

– "Западники и славянофилы". Так, если посудить, то, что творится сейчас у Белого дома - отголоски борьбы этих течений.

– Ну, если так, то я западник, - шутливо сказал физрук.

– За Ельцина с Гайдаром, значит?
– упростил Костя.

– Эти товарищи мне вовсе не товарищи.

– А я тогда славянофилка, - решительно заявила Галицкая.
– Россию нельзя переделать силой. Об этом Пушкин ещё сто пятьдесят лет назад сказал: "Те, которые замышляют у нас всевозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка". Константин Александрович, как историк, хорошо знает, что время только подтвердило эти слова.

113

... После пятого урока Костя немного задержался со своими дежурными мальчишками, и, когда пришёл на урок к Галицкой, литературно-музыкальная композиция уже началась. Столы располагались буквой П, только один - с письменным прибором, бумагами и гусиными перьями - стоял посередине. На доске была написана тема урока: "Авторская песня 1970 - 1980-х годов как значительное явление в современной русской поэзии". Кроме Кости, пришли Бочар и Добрихина.

Одиннадцатиклассники говорили о поэзии Окуджавы, Высоцкого, Талькова, звучали отрывки из песен с магнитофона и проигрывателя, а Костя вслушивался в слова и удивлялся себе: "Все концерты "Назарета" и "Пинк Флоида" собрал, а некоторых хороших русских песен не знаю.

Сорок пять минут прошли быстро и интересно, и, когда прозвенел звонок, никто из учеников не подал вида, что слышал. Только Лилия Романовна подозвала Галицкую и тихо спросила, на сколько затянется открытый урок. "Добрихина-Злюкина не может не испортить настроение", - подосадовал Костя.

Урок продолжался. Прозвучала песня Талькова "Господа демократы", и заговорила одна из учениц. Заговорила громко, старательно, что называется, с выражением, поэтому все стали смотреть на неё.

"Кто-то скажет: "Хорошо нам, живущим в тысяча девятьсот девяносто третьем году, судить о людях прошлого, ругать их за наши несчастья". По этому поводу можно устроить целую дискуссию. Но мы пойдём следом за самим автором. Игорь Тальков задумал провести в своих песнях настоящий исторический анализ прошлого России. И мы попробуем создать фантастическую ситуацию: из тысяча девятьсот девяносто третьего перенестись в тысяча восемьсот пятьдесят девятый, проникнуть незримо в кабинет редактора и совладельца журнала "Современник" Николая Алексеевича Некрасова, замечательного русского поэта, и стать свидетелями его разговора с писателем Иваном Сергеевичем Тургеневым".