– Ой, думала, не слышите!
– напротив неё стояла Анастасия Петровна.
– В гости приехали?

– Здравствуйте, дом в Торгашино купили.

– А что ж в гости не приходите?

– Некогда. Огород, работа. Да и без Кости не очень хочу куда-нибудь ходить.

Анастасия слышала от Кузьминых о том, что Константин умер. И посочувствовала Евдокии:

– Я вот сначала внука Валерика похоронила, потом сына Петеньку, потом Ленушку - невестку. Благодарю Бога, внучка Танюшка есть. А... вот в этом доме...
– кивнула на первую в ряду двухэтажку, - все ещё были живы. Вон угловой балкон. А как Валерик помер, Петя жить тут не смог. Вот мы и переехали на Каменный квартал, по соседству с Кузьмиными. - Анастасия не в силах удержать слёзы, промокала их чистым мужским носовым платком: - Петин.

– Вы извините, мне пора. - Не находила Евдокия в себе сил на разговоры. Онемела душа от боли и молчания.

Анастасия кивнула:

– Вы не стесняйтесь, приходите в гости.
– И женщины разошлись в разные стороны.

На следующий день Танюшка уехала к своей сродной сестре Галине. Мать Галины, Надежда, после смерти Елены опекала племянницу. Да и с Галиной они были как родные, ещё и отчества совпадали, обе Петровны. Анастасия не волновалась - от Каменного квартала до ДК Первого Мая - одна трамвайная остановка. Молча, рассматривала семейные фотографии и думала, что в Красноярске родственники только со стороны умершей невестки Елены. Ну и самая дорогая кровиночка - внучка Танюшка. И хотя за долгие годы с родственниками Елены сжились и привыкли друг к другу, но и родной брат Иосиф, и другие её кровные родственники живут в Бийске. Так может уехать туда? Но мысль даже не задержалась в её голове. Здесь, в Красноярске могилы её сына и внука. Куда от них? Ведь и сама не молодая, случись что, она Татьяне уже и место показала рядом с могилкой сына, где её похоронить.

День был солнечный, светлый. Татьяна посмотрела на худенькую, стройную сестру с длинными русыми волосами, какая у неё сестра модная и красивая! Перевела взгляд на стеклянные окна массивного семиэтажного дома, мимо которого они проходили, а в них рядом с Галкой (так она звала сестру), отражалась невысокая, пухленькая с темными кудряшками на голове, девушка.

– Всё, больше ни одного блинчика не съем! Как бы бабушка не старалась! И пирожные есть не буду!

Галка, глядя на сестру, только улыбалась. Как же, не будет? Та ещё сладкоежка! Но проследив за её взглядом, вдруг вспомнила:

– Тань, тут в угловой квартире, говорят, бабушка живет, которая гадать умеет. Хочешь - зайдём?

Гадать? Да ну! Обман сплошной! Но посмотреть всё равно интересно.

Тяжёлая двухстворчатая дверь пропустила в подъезд. Там, в сумраке и прохладе, несколько широких ступеней вели к ещё более широкой лестничной площадке, справа и слева на ней располагались двери в квартиры жильцов. По две с каждой стороны. Двери такие же высокие и массивные, как подъездная.

– И в какую нам?- двигаться дальше почему-то совсем расхотелось.

– Ну, раз квартира угловая, то значит эта дверь, - Галка шагнула к одной из них. Звонок не работал. Она аккуратно постучала. В ответ - тишина.

– Галь, а ты не ошиблась?

– Нет, бабульки у подъезда на лавочке ясно объяснили. Слышала же?- Постучали ещё раз. За дверями было по-прежнему тихо.

– Галь, а вдруг там платить надо? - А в голове стучала только одна мысль: "Лучше бы никто не открыл, и мы бы ушли отсюда".

– Надо. Вроде по рублю с человека.

– Ого, - в те годы проезд на трамвае стоил три копейки, так что если посчитать, то недёшево. - У меня на платье карманов нет. И сумочки с собой нет, а значит, и денег нет.

Но как раз в этот момент негромко щелкнул замок и дверь открылась. В дверном проёме стояла женщина лет сорока, в ситцевом платье и белом в мелкий тёмный горошек платке на голове. Бегло оглядев пришедших, кивнула:

– Проходите. Постойте пока здесь. Я вас приглашу, - и скрылась за дверью.

Свет в коридор проникал через большое не зашторенное окно в его конце.

– Мне рассказывали, что бабушка с дочерью живёт. Это, наверное, дочь и есть, - прошептала Галка, и указала глазами вслед ушедшей женщины. То ли от слабого освещения, то ли от необычности происходящего, но сёстры теснее прижались друг к другу:

– Галь, тут вроде туман какой-то... И... двери кривые...

– Кажется. Это нам от страха кажется. Ты не бойся, стой рядом и не бойся.

– Я не боюсь.

– А чего в мою руку вцепилась и трясёшься?
– негромко, прерывисто проговорила Галка. Но тут же, сама крепче сжала руку сестры: - Вместе пойдём.

Наконец дверь в комнату открылась, оттуда выскользнули двое: женщина, которая впустила сестёр, на этот раз проводила к выходу немолодую незнакомку. В приоткрытую дверь можно было видеть угол помещения, по двум сторонам которого плотные шторы занавешивали окна. Между ними стоял прямоугольный стол, накрытый толстой тёмной скатертью, с набивным жёлтым рисунком. Вдоль глухой стены располагалась железная кровать, застеленная по-солдатски с небольшой подушкой в белой новой наволочке. Почему новой? На ткани выделялись полоски от того, как она была свёрнута.

Замкнув входную дверь, женщина повернулась к сёстрам, внимательно осмотрев их, чуть кивнула головой:

– Проходите. Станете у дверей. Ждите.

В комнате царил полумрак. Отчетливо различался только стол и сидевшая за ним старая женщина. Татьяна потом удивлялась: как она из коридора могла рассмотреть противоположную стену, кровать возле этой стены и даже новую наволочку? Ещё от порога было видно, что на столе лежит очень толстая старинная книга в чёрном, местами протёртом до желтизны, переплёте. С потолка на длинном витом проводе свисала лампочка. Единственное здесь освещение. Что можно прочитать при таком свете? Но как потом оказалось, свет если и был нужен, то только посетителям.