Время шло. И Димыч постепенно превратился в Дмитрия Сергеевича. Как-то в пятницу вечером сидел по обыкновению возле телевизора, а тут как раз мода пошла, стали показывать передачи про всякие странности. И видит Дмитрий Сергеевич ту самую пятиэтажку, а камера ведёт по облезлому подъеду, по грязным, замусоренным ступеням, по стенам со всякими надписями.

– Ну, ты ж посмотри! Новенькая, чистенькая была! Всю загадили!

А по телевизору толстая неряшливая баба тем временем начинает вещать, как по ночам её в квартире призрак донимает.

– Господи, с чего это ты всякую дребедень смотреть начал?
– жена присела рядом, отчего диван жалобно пискнул и Дмитрий Сергеевич, из сочувствия к его тяжёлой ноше, встал.

– Погоди, погоди! Это же тот дом, где... э-э-э... где я чуть клад не нашёл! Ну, вспомнила?
– И кинулся рыться в ящике со своими рыбацкими принадлежностями. Единственное место в доме, куда не доставала рука жены.

– Да помню я, помню. Вроде пуговицу там какую-то старинную нашёл.

Эмблема так и лежала завёрнутая в тряпицу среди самодельных блёсен и мормышек. Дмитрий Сергеевич развернул тряпицу и обомлел. На почерневшем фоне четко, будто кисточкой выписали, был виден контур черепа и скрещенные кости.

"Чего ж это он никак меня в покое не оставит? Вот же привязался? Сначала в ковш экскаватора впёрся, потом из-за него чуть развод не получился, потом ночью морду его сынки считай, набили, потом жена его, ну та самая старуха... это же надо в одно время с ней оказаться возле этого дома, хоть до этого дня сто лет там не был! Теперь вот... по телевизору достаёт! Поеду к его супружнице, отдам эту штуковину, пусть отстанет!" - рассудил Дмитрий Сергеевич.

– Слушай, этим телевизионщикам просто нечего делать! Собирают всякую чушь! Пить этой тётке меньше надо, так и чёртики мерещиться не будут!

– Да не чёртики, к ней мужик по ночам приходит! Понимаешь?

– Понимаю, - хмыкнула жена.

В понедельник после работы Дмитрий Сергеевич направился в Черёмушки, в ту самую квартиру. Дверь открыла молодая женщина с ребёнком на руках.

– Здравствуйте, тут бабушка проживала?

– Бабушка уже год, как умерла. Теперь вот мы тут проживаем. А вы ей кто будите?

– Я... я... старый знакомый.

– ... Э... старый знакомый бабушки?

– Извините, спасибо.
– И кинулся вниз по ступеням.

И что теперь делать? Поехал к той самой пятиэтажке. Прикинул, где примерно находится та самая свая. Выходило как раз под той квартирой, в которой и тревожит женщину приведение. Дмитрий Сергеевич оглянулся по сторонам, крадучись подошёл к стене дома, нашёл палочку и стал рыть ямку. Вырыл узенькую щель поглубже, бросил туда эмблему, которую про себя окрестил серебряной головой, оглянулся по сторонам, один, никого кругом: "Забирай, свою вещь, да оставь меня в покое, Богом прошу, отвяжись!" - и пошёл, не оглядываясь, на автобусную остановку.

А вечером курил у форточки и думал, что не просто же так свалилась на его голову вся эта "беда"? И так и этак мороковал. Выгоды никакой. Чуть с женой не развёлся. А вот сыновья того мужика, чьи кости он своим экскаватором из-под тополя вывернул...

– Да, ну точно, точно, - сам не заметил, как вслух заговорил.
– Это чтобы дети отца похоронили по-людски. Ну а я-то тут причём? Он офицер белый... против советской власти значит. А я всё-таки партийный. Пока он в подполе сидел, его сыновья до Берлина дошли. Да...
– и сел на табуретку.

– Димуся, никак крыша поехала? Смолишь не переставая и бурчишь что-то себе под нос?
– на кухню, завернувшись в одеяло, вышла жена.

– Тут понимаешь... ты вот стала бы немцев бить, если бы твой батя белым офицером был?

– Не, я как-нибудь исподтишка. Где же мне управиться?

– Да не о том я... Ну, белые же против красных?

– Хоть и не был твой тесть белым офицером, а на фронт его благословлял батюшка, его собственный отец, поп, лишенный красными прихода. Ну, если мы с тобой поругаемся... крепко, а в нашу квартиру грабители вломятся, мы что доругиваться будем, или им по мордасам настучим?

Ночной разговор

В городе жизнь текла своим чередом, в таёжной деревне - своим. Но везде бывает такое в жизни, когда человек одновременно счастлив и несчастлив. Как так? А как всегда бывает в жизни? В деревне Журавлёвка, в небольшом рубленном доме, расположившимся на берегу хрустально чистой таёжной реки Кизир, Евдокия присела на ступеньку крыльца. Вечер окутал дымком печных труб дома и огороды, аромат трав и хвои стелился вдоль улицы, запутавшись в белом речном тумане.