– Что-то не так, - сутулый оторвал глаза от приборов. Чаграй надел очки и смотрел на меня сквозь чёрные стёкла.

– Что именно?

– Реакция по нулям.

Чаграй снял очки и посмотрел на приборы.

– Верно. Скорее всего, Психея балует.

Второй учёный поджал губы.

– Кобальт-12 ни одна зверушка не научилась убирать из организма.

Чаграй скрестил руки на груди.

– Так ведь и наш уважаемый доброволец не зверушка. А Психея настолько умная, насколько умён её владелец. Что ж, для начала мы выяснили, что наш уважаемый гость умнее, чем орангутанги и шимпанзе, - насмешливый густой баритон чеканил слова. – Сдаётся мне, он сейчас активно притворяется. Сделайте милость, объкт-1, откройте глазки и не занимайтесь саботажем.

Тяжёлая рука коренастого охранника справа сжала мне плечо.

– Слышал, что тебе сказали!

Я стряхнул руку с плеча и поднял голову. У меня ничего не получается. Я никого не могу обмануть. Впервые с тех пор как я слился с Психеей, бешеная решимость и уверенность в своей новообретённой мощи стали угасать во мне. Я поднял глаза к серому потолку. Возможно, он всё же станет моей могилой.

Коренастый охранник нахмурился.

– Простите, но, по-моему, он не дышит.

Чаграй широко улыбнулся.

– Верю, охотно верю.

Он подошёл ко мне и пощупал пульс.

– Да вы мертвец, батенька, - он поцокал языком. Его чёрные глаза пылали как уголь в топке. – Нехорошо мухлевать. Ваш обман всё равно ни к чему не приведёт. Вы только усложняете жизнь и мне и себе.

Он повернулся к сутулому.

– Включите четвёртую мощность. Ему сразу перехочется играться.

Тот кивнул.

Зонтик покраснел, и сотни красных тонких иголок пронзили череп. Я больше не пытался притворяться. Бесполезно. Они видят все мои ухищрения. Так что, я просто улыбнулся. Чаграй приподнял косматые чёрные брови.

– Даже так! Отключил нервную систему. Невероятно. Это даже лучше, чем я ожидал. Вот только вы не учли, милейший, что через пять минут такого прогревания ваши мозги сварятся в крутую. И вы вместе со своей Психеей превратитесь в круглых идиотов.

– Вы не посмеете! Я вам нужен.

Чаграй рассмеялся.

– Зачем мне саботажник. Растение даже проще исследовать. Зато мы сделаем выводы и со следующими добровольцами таких ошибок не допустим. Прогресс – очень медленный, но неуклонный процесс. Так что, окажите любезность, не замедляйте его ещё больше. Это не нужно ни мне, ни вам.

Виной его слова, потому что я начал чувствовать, как мне припекает мозг. Я знал, что это невозможно. Что я не могу это чувствовать, однако всё равно чувствовал. Мысли заметались в голове. Хотя этого тоже не может быть. Они должны были отключиться вместе с мозгом. Психея оставила резервуар для мышления. Поэтому и жар я чувствую.

Энергия. Это ведь тоже энергия. Я ведь могу ощущать электричество. Значит, могу проникнуть в эти лучи. Психея перестала сопротивляться. Наоборот потянулась к лучам. Они перестали жалить и превратились в безвольные точки. А если их повернуть назад, отправить домой. Красные лучи сменили направление. Из зонтика потянуло дымом. Впервые Чаграй нахмурился по-настоящему.

– Что за бред! Отключай.

Сутулый поспешно нажал на какую-то кнопку. У Чаграя на лбу заблестела испарина.

– Так, - сказал он. – Так. Будем думать. Вы, двое. Отвезите его обратно в камеру.

– Ясно, - сказал коренастый.

– Браслеты.

Сутулый звякнул браслетами. Нацепил как Вике. Только после этого меня отцепили от кресла и прицепили к креслу. По одной конечности за раз, чтобы не создавать у меня лишних иллюзий.

– Браслеты не снимайте, пока не доставите в камеру. Потеря даже одного нарушит всю цепь. И замкните его палату на периметр.

– Ясно.

Меня вывезли в коридор. Я с облегчением вернул чувствительность и тут же поник головой. Чёрная дрянь снова начала действовать. Но здесь уже можно. Я теперь знал, как оставить в уголке сознания пустоту с Психеей.

Один из охранников пощупал мне пульс.

– Вырубился. Зато снова дышит, - сказал белобрысый.

Коляска мягко скользила по упругому полу.

– По уму, следовало бы его поучить, как портить дорогостоящую аппаратуру. Но как прикажете учить уму разума, если разума нет!
– проворчал коренастый.

Я отключился счастливый, что во мне нет разума.

Белый потолок сиял для меня, но больше не был окном на свободу. Недостижим, как другая планета. Я чувствую включённый периметр. А значит, Психея не может выскользнуть. Я заложил руки за голову. Ладони ощутили мягкие волосы. Так и буду лежать. Всё равно всё пропало. Считай, я уже умер. Упустил свой шанс в шаге от побега.

Побег! Побег! Единственное слово, которое крутится у меня уже… знать бы сколько уже. Я почесал нос. Последняя свобода. Что-нибудь почесать.