– По-моему, логично, да?

Лима не сводила с него глаз.

– Значит, ты теперь больше не хозяин? Не властитель душ и тел илотов?

– Как? видишь?

– Ты так спокойно это признаешь?

Агис промолчал.

– Ты сдался?

– Вижу, ты явилась сюда, чтобы вести философские беседы? увы, я не в форме?

– Я хочу понять, - сказала Лима.

– Что?

– Как это возможно.

– Не пойму?

– Ты и такие, как ты, присвоили себе право убивать ни в чем не повинных людей, - сказала Лима.
– И я хочу понять, что вам дает такое право.

– Людей?
– Гоплит оскалился, и Лима увидела его рот. В нем не хватало нескольких зубов.
– Илоты - не люди?

– Мы так же дышим воздухом, так же пьем воду и так же едим. В чем разница?

– Раб делает все то же самое, но он раб. Мы не сажаем его за один стол с нами, - просипел олимпиец.
– Есть благородство и право рождения.

– Право на что?

– На власть над низшими!
– Агис нашел в себе силы, и его взгляд, направленный, на Лиму в тот момент был полон ненависти.
– Господа и рабы - таков порядок вещей.

– Так тебя научили, - ответила Лима.
– Это не твоя вина, Агис. Тебя обманули. Тебя и всех других? вы жалкие, вы кичитесь своей силой, но никто из вас не имеет собственного мнения. Вы думаете так потому, что так вам положено думать, а не потому, что это есть в действительности. Олимпия поставила себя в центр вселенной. Это ложь.

Гоплит рванулся вперед, но цепи не давали ему даже встать на корточки. Забившись, Агис закричал:

– Что ты знаешь? Кто ты такая, чтобы вообще раскрывать рот!? Никто не давал тебе разрешения говорить со мной, тварь!

Лима с отвращением наблюдала за его истерикой. Ей хотелось бежать из этого места, но ноги точно приросли к полу.

Агис выдохся, согнулся, тяжело дыша.

– Ты ничего не можешь сделать со мной, да? Не можешь наказать меня, поэтому сходишь с ума от злости, - сказала Лима.

Гоплит дрожал всем телом.

– Дай только шанс? только шанс? я хотя бы доберусь до тебя?

– А что я, в сущности, тебе сделала?

– Ты была моей добычей. Законной, - сипло прошептал гоплит.
– Я должен был наслаждаться тобой? Кто знает, может быть, если бы мне понравилось, я бы взял тебя в Олимпию.

– В качестве кого? Рабыни?

– Другого ты не заслуживаешь, - ответил Агис, словно удивленный, что приходится объяснять такие вещи.
– Ты же отродье собаки. Илотка!

– Но в качестве удовлетворения твоих сексуальных потребностей я бы вполне сгодилась, да?

– Это же честь для таких, как ты, - скривил изуродованные губы олимпиец.

– Что для меня честь, а что нет, позволь решать мне.

– Я бы? на месте Правителя, уничтожил бы вас всех. Вырезал бы собственноручно. Вырубил бы под корень! Ты слышишь?

– Отлично слышу, - кивнула Лима.
– И тогда ты бы почувствовал себя счастливым?

– Да?

– Неужели вы все такие? Впрочем, нет, знаю, что нет. Но те, кто? убежденный? вроде тебя? Есть у вас другие интересы кроме такого истеричного самоутверждения? Творчество вас не увлекает? Работа?

– Работа для животных. Война и господство - удел олимпийца.

Лима покачала головой. Все еще хуже, чем она думала.

– Ясно. А ты думал, к чему вас это приведет?

– Наша власть вечна. Новой Эры Хаоса мы не допустим.

– Хм. Я так понимаю, вы считаете свою миссию благородной и единственно верной, да?

– Вы, чернь, когда-то поставили мир на грань гибели, - выплюнул кровь Агис.
– Мы знаем историю лучше вас, животных. Хаос и разноголосица ничего не создает, а только разрушает.

– А что вы создали? Сконструировали систему тотального подавления и заняли место на вершине новой иерархии? Каковы ваши достижения? Чем вы гордитесь? Кто больше убил безоружных? Или кто больше записал на свой счет соплеменников в этих ваших гладиаторских сражениях?

Агис поморщился.

– Слишком умна для илотки. Вот поэтому вас надо уничтожать. Поддерживать вашу численность на минимальном уровне и вычищать от опасных элементов. И держать в страхе, чтобы никто из вас и подумать не смел о покушении на нашу власть.

Лима понимала, чего он добивается. Хочет вывести ее из равновесия и напугать, причинить боль если не физически, то эмоционально.

Он видит ее изъян, слабое место, и давит на него изо всех сил.

С другой стороны, Агис в действительности так думал, он был искренним в своей убежденности и ненависти к низшему созданию.