Она не ответила, продолжая стоять неподвижно, уткнувшись лицом в ему в грудь. Его одежда впитала множество запахов, и эта смесь ей нравилась. Наконец, подняв руки, Лима обвила ими торс Клеона, словно в последней надежде удержатся на этой тонкой грани между безумием и реальностью.

– Я не та, кто вам нужен, - прошептала Лима.

– Никто ни к чему тебя принуждать не будет. А Лисандр - он просто такой. Он солдат. Его с детства учили быть?

– Не бояться?

– По его словам, дело не в том, чтобы не бояться, а чтобы контролировать страх.

– Да. Звучит знакомо. Мне постоянно твердят об этом?
– Лима сильнее сжала руки, только сейчас понимая, как ей не хватало телесного контакта. Киниска, разумеется, помогла ей тогда, но с Клеоном было совершенно по-другому. Клеон? был парнем, с которым Лиме хотелось иметь иные отношения - не дружеские, не быть частью связки спаситель-спасенная? Но как преодолеть все эти многочисленные преграды? Или, может, они существуют лишь у нее в голове? Кажется, второй вариант вернее. Лима не в состоянии контролировать себя, свой страх, и уже привыкла каждую минуту ждать срыва. В этом ее проблема. Она не доверяет себе - и как ей научиться доверять окружающим? Доверять и верить?

– Можешь рассчитывать на меня, - сказал Клеон.

– Как ты банален.

– Я не виноват, что на свете так мало слов, чтобы выразить все, что хочется.

– Умник.

Лима легонько стукнула его по спине кулаком.

– Стараюсь. Кстати, так нагло с Лисандром тут еще никто не разговаривал, - заметил Клеон, посмеиваясь.

– Все когда-то бывает в первый раз. Пусть привыкает. Даже если я останусь ухаживать за огородом, спокойной жизни я ему не гарантирую.

– Значит, остаешься?

– Да. Боюсь, мне некуда больше идти. И все-таки не понимаю.

– Чего?

– Лисандр всерьез думает, что я могу стать бойцом?

– У него наметанный глаз. Он лично отбирает детей для тренировок.

– А ты? Что ты видишь? Думаю, ты не первый год варишься в этом адском котле.

– Я вижу? самую красивую девушку в мире, - сказал Клеон, снова получив кулаком по спине.

– Прекрати!
– Лима дышала ему в грудь и знала, что ему это доставляет удовольствие.

– Хорошо. Ты смелая. В тебе есть огонь, который так озадачил тогда Агиса.

– Все наперебой расхваливают мою смелость, - хмыкнула Лима, - только я ее совсем не чувствую.

– Не может быть.

– Ладно, иногда я слышу нечто вроде голоса в своей голове. Наверное, это голос моего второго {я}. Мятежница.

– Ты назвала его Мятежницей?

– Не смейся. В общем, думаю, Мятежница вам с Лисандром куда полезнее меня. А настоящая Лима всего лишь испуганная девчонка, едва избежавшая смерти.

Наконец, она решает разомкнуть объятия. Они и так были слишком долгими для первого раза.

Клеон с неохотой делает шаг назад. Они смотрели друг на друга, но Лима не чувствовала смущения или стыда. Ей было хорошо, по-настоящему хорошо за многие месяцы. Или даже годы?

– Неплохо бы вытащить эту твою Мятежницу на свет, - сказал Клеон.
– Она могла бы помочь тебе обрести себя.

– Она меня пугает, - призналась Лима, запустив руки в карманы.
– Что будет, если я дам ей волю? Она способна на самое страшное.

– Например?

– Не просто на бунт. На бой. На убийство.

Илот внимательно посмотрел Лиме в глаза.

– Я бы сказал, что именно это и нужно.

– Но я не уверена! Мне предлагают стать солдатом и пойти воевать с? да я всякий раз дрожу, только взглянув на силуэт этого проклятого города!

– Лима, все можно изменить, - сказал Клеон.
– Главное, тебя не смогли сломать, там, в подземной тюрьме. Ты не выдала нас, хотя твоя жизнь висела на волоске.

– Думаешь, этого достаточно?

Илот подошел к ней, положив обе руки на ее плечи. Лиме этот жест показался излишне мелодраматичным, но она не возразила.

– Девять из десяти тех, кого я знаю, в конце концов сломались бы.

– А ты?

– Наверное, и я. Лисандр говорит, что нет таких, которых нельзя расколоть. Можно учиться преодолевать пытки и унижения, но всему есть предел. Вопрос в том, кто и когда.

– Утешил. Значит, и для меня это был вопрос времени.

– Нет. Лисандр верит так же и в то, что есть и исключения.

– Я убедилась? он фанатик. Похоже, вера в нем тверже кремня.

– В обычной жизни его считали бы сумасшедшим, да, но на войне такие и нужны. Думаю, он увидел в тебе то самое исключение. И я вижу.