– Как-то странно, ты не находишь?
– спросила Киниска, бросив на нее удивленный взгляд.

– Что?

– Да не знаю. Все. У меня чувство, что с меня сняли бетонный блок, который я постоянно носила на спине девять дней.

Лима выключила воду, решив про себя, что сегодня побреется наголо.

– У меня тоже.

Она вооружилась полотенцем, быстро вытерлась, вздрагивая - привычка к холоду укоренилась, но еще не так глубоко, - и натянула форму. Ее новобранцы носили в любое время, в том числе и на тренировках. Форма не давала им сильно отличаться друг от друга, дисциплинировала, прививала некое чувство общности. Таис говорила, что это очень важно для солдата, вынужденного доверять в бою свою жизнь товарищам. Здесь подростки начинали с азов, и пусть не все дойдут до финального испытания, у них есть возможность осознать, что значит быть частью единого целого.

К тому же, форма была удобной, а это для Лимы кое-что да значило. С появлением ее разница в возрасте, которую она чувствовала раньше, перестала иметь значение. Восемнадцать еще не повод ставить на себе крест. Лиму больше не смущали и не задевали взгляды малышей и их боязливые перешептывания за спиной.

Она менялась, пробуждалась, и прошлая жизнь казалась сном. Пробовала переосмыслить все то, что знала ранее: о себе, о мире за пределами подземелий, о существующих порядках... За стенами казармы, Ксанты и Блока 3 Восток простиралась целая вселенная, и лишь небольшая часть ее находилась под властью Олимпии. До Клеона Лима даже не думала об этом. Некая кучка самозванцев удерживает илотов в крошечном загончике, а вокруг свободные от войн и рабства земли. Континенты. Острова. Вероятно, где-то там есть народы, живущие свободно, народы, для которых не существовало Великого Переустройства? А что если так? Если Клеон прав в своих догадках?..

Эти мысли были упоительными и одновременно вызывающими ужас. В конце концов от постоянного перебирания их Лиме становилось тошно. Она чувствовала собственное бессилие. Что подвластно изменить ей одной? А в группе таких же илотов? А в составе армии? Когда наступит Тот Самый Момент?

Новобранцев нарочно держали в изоляции от внешнего мира, чтобы не отвлекать от тренировок. О текущем положении дел снаружи толком никто ничего не знал. Оставалось строить догадки, подслушивать беседы {взрослых} и шептаться, мусоля одно и то же по десятку раз, в темноте казармы после отбоя.

За девять дней из группы Таис никто не выбыл, зато в других потери были. Трое в одной команде, два человека в другой. Никаких официальных объявлений, просто в один прекрасный день стало ясно, что новобранцы ушли. Андромаха фыркнула, мол, эти супчики, яснее ясного, оказались слабаками. Всего девять дней мучений, и они свалили. Но это Андромаха, всегда и о обо всем готовая дать однозначное заключение.

Лима подумала, что если Лисандр или кто-то еще, следящий за процессом, ведет учет достижений, то группа Таис должна занять позицию лидера. Хорошо это или плохо? Какие обязательства теперь ложатся на них?

С другой стороны, всего девять дней общефизической подготовки - даже не середина курса. Говорить о чем-то еще рано. Впереди уйма работы, однако теперь, когда Лима перешла порог адаптации, должно быть легче.

Она дышала полной грудью и впервые за очень долгое время чувствовала свободу и легкость. Лима мечтала, чтобы это продолжалось вечно.

Начиная с восьмого дня им разрешили скудный завтрак. Группы собирались в столовой и, выстраиваясь в очередь, подходили к раздаточному столу. Бутерброд с грибной пастой и чай, сладкий, что удивительно. Новобранцы рассаживались на места, которые для них привычны. Друзья с друзьями, одиночки кто где. Все как в школе. У кого-то есть предпочтения, кто-то прибивается к более сильным и популярным за неимением другого выхода или от отчаяния. Есть и те, кому вообще все равно, они слишком независимы и для них эти мелочи не имеют значения.

В какой-то момент Лима, сама того не желая, стала кем-то вроде неформального лидера группы. Сначала вокруг нее кучковались только Киниска и Андромаха, затем присоединился Мирон, любитель задавать вопросы. Лима не сразу поняла, почему в столовой они всегда рядом с ней. Однажды Киниска сказала: {Ты наша старшая!} - чем вызвала у нее приступ гомерического смеха. Но девочка не шутила. Старшая! Что за бред? Она нисколько не стремилась к такому положению.

Следующим к Лиме присоединился Ксеон, мальчик с большими ушами. Так их стало пятеро: половина от общего числа. Разумеется, это не могло остаться без внимания Карри, худого блондина, который с первого дня пытался занять главенствующее положение. Позднее Лима пришла к выводу, что конфронтация была неизбежной. Пока он ограничивался ужимками и мрачными взглядами, которые бросал в сторону Лимы, но она чувствовала, это лишь начало. Его собственная группа насчитывал только троих, но Карри уже обрабатывал девочку с веснушками и наседал на Фаила. И если Веснушка, как прозвала ее Лима про себя, пока хранила твердость, Фаил, самый внушаемый, вчера официально присоединился к блондину.

– Надо с ней поговорить, пока не поздно, - заметила Андромаха, когда они уселись на привычное место с чаем и бутербродами.

Лима посмотрела через ее плечо. Веснушка угнездилась с обычным своим отрешенным видом за пустым столом напротив. За ней располагался стол Карри и его шайки.

– Я схожу, - сказала Киниска, но Лима удержала ее.
– Почему нет?

– Пусть решит сама, если уж без этого нельзя. Не хочу никого принуждать.

– Эй, - подал голос Карри, демонстративно обращаясь к Сарме. Сидевшая к нему спиной Веснушка обернулась. Ей было одиннадцать лет, но выглядела она солидно, как маленькая женщина.
– Помнишь? Я дал тебе время подумать. Твой ответ!

– Засранец, - пробормотал Мирон, прищурившись.

Лима почувствовал раздражение. Зачем все это? Чего Карри добивается?

Веснушка отвернулась.

– Ну же! Не будь тряпкой. Мы на войне.
– Блондин щерился, довольный собой.
– Время правильных союзов, деточка.

Сарма встала. Карри вытянул шею, уже предвкушая победу, но тут же его лицо побледнело больше обычного.

– Правильных союзов?
– спросила Веснушка.
– Ладно. Тогда я выберу правильный.

Она обошла стол и села рядом с Киниской.