А потом опять потянуло дымом. Аль-цзы скорее всего запалила смолу, что бы закрыть видимость.

Именно этот дым и сыграл злую шутку с теми, кто шел впереди и не мел щита.

Анэка отбила очередной удар, но кто-то больно толкнул ее в бок, прямо в кровоточащую рану, все поплыло перед глазами вновь, почти по инерции она двигалась через толпу к Артону, их разделяло всего несколько шагов, как в одно мгновение их стала разделять вечность. Взвизгнула стрела, выпущенная умелой сильной рукой, что бы через всего лишь несколько взмахов соколиного крыла вонзиться в незащищенную грудь юноши по имени Артон Горст. Насквозь.

– Отходим! – властно крикнула Аль-цзы.

Именно ее рука выпустила эту смертельную стрелу.

Когда время опять ускорило свой сумасшедший бег, бой уже отступил.

– Артон!

Парень лежал в луже грязи и крови, из груди торчала стрела, а душа его была уже далеко.

Анго упала перед ним на колени. Его рука все еще сжимала мертвой хваткой меч. Иллинка закрыла ему глаза.

– Сейчас он уже в лучшем мире, чем этот – подошла сзади Софита.

Анэка обернулась на нее. Из плеча шуверки торчала часть стрелы. Анэка поморщилась.

– Нам надо к проливу, если сейчас выйдем, до сумерек успеем перебраться за него.

Анэка кивнула.

– Я должна найти Морану.

Софита поморщилась.

– Её в живых нет уже.

Анго резко взглянула на шуверку, и отвела взгляд. Сердце защемила тоска и отчаяние, но горевать было некогда.

Она поднялась в колен.

– Пошли!

Софита еще раз посмотрела на мертвого Артона.

– Да, пойдем. Нам надо торопиться.

====== 22. Курс на Трёхольт ======

Когда дождь немного стих, они добрались до берега Гридорского пролива. На переправе стояли несколько широких плотов, а рядом промокшие вояжеры. Они то и дело испуганно озирались по сторонам. Правильно делали. Не будешь на чеку – убьют. У одного из них, низкого чуть горбатого борха был широкий деревянный меч, а точнее два. Они были привязаны на груди и на спине майдарским трёхглавым узлом.

“Рыбак?” подумалось иллинке. “Только рыбаки хорошо знали как вязать сей узел.”

– Этого выберем – кивнула на горбача Анэка. – Пойдем.

– Нам надо на Трёхольт – серьезно сказала Анго. – Я хорошо заплачу.

Горбач кивнул и отвязал конец троса, привязывающий плот к берегу.

– Пролива не спокойна – сказал он на плохом иллинском.

Путар плохо очень говорил по-иллински, а по-вепси не говорил совсем.

Анэка оглядела воду.

– Бурная – повторила шуверка – скоро шторм, мы должны успеть.

Анэка заплатила горбачу.

– Вези.

Когда они ступили на плот, он показался им довольно крепким, но когда уже они отчалили на большее расстояние, выявилось, что не так и крепок плот, как казался с виду. Через какое-то время опять начался дождь, а с востока шел шторм, как и сказала шуверка.

– Не к добру – пробормотала она про себя. – Природа гневается.

Анэка пыталась удержать равновесие на плоту, от этого уже через пару соколиных взмахов крыла, начали ныть ноги.

Берег на котором стоял Алеас постепенно пропала из виду, растворяясь в вечернем тумане и надвигающемся шторме.

– Не успеем – причитала Софита.

– Должны.

Узлы были надежны, а вот верева – не шибко.

На середине пролива все-таки на них налетел шторм, подымая высокие волны. Горбач пытался и старался изо всех сил, но плот был слишком мал, что бы противостоять стихии и через три сажени бревна под ногами стали расползаться.

– Глубина какая тут? – прокричала сквозь ветер иллинка горбачу.

– Двести локтей, самый глубокий место. (примерно 9 метров – прим. авт.)

– Приготовься, – сказала она Софите – возможно нам придется плыть.

Та посмотрела на нее испуганными глазами.

– Ты безумная? В проливе вода ледяная сейчас...

– Выбора нет другого.

Правда выбор им не понадобился, за них выбрала природа. Горбач на миг отвернулся, проверяя надежность узлов, его рука съехала с деревянного руля в бок, и плот напоролся на небольшой, но довольно скользкий валун ближе к середине пролива. Затрещали бревна и верева, а потом плот просто рассыпался под ногами, будто состоял из опилок. Анэку и Софиту подбросило вверх, а затем швырнуло в ледяную воду. Первые мгновения холода иллинка не ощутила, так как боролась со стихией, но уже позже поняла, что силы утекают из нее очень быстро. Она не видела практически ничего, только вспомнила лицо Мораны, и ее слова “сердцу не прикажешь” перед тем как ее сознание окутала мгла.

“...Мы обязательно будем вместе, будем рядом, слышишь? Я дойду, и обязательно разыщу тебя, благородная вепска, где бы ты ни была. Моё сердце рядом с тобой лишь оживает, и начинает биться быстрее и руки крепче и жить я хочу лишь для тебя...”

Над Трёхольтом встало солнце. Веселый летний денек отражал спокойствие и умиротворенность. Анэка открыла глаза. От долгого пребывания в темноте, первое время глаза резал свет дня, а точнее утра. Она повернула голову и постепенно начала понимать, что жива и находится в просторном жилище. Немного болела голова, и было как-то не по себе. Из одежды на ней осталась только мамина рубаха, которую она шила для своей дочери в сей поход, остальная одежда была неизвестно где. Лежанка, на которой ей приходилось лежать, была довольно мягкой, отчего создалось ощущение, что лежит она на перине. Давно уже спина не испытывала такого блаженства, как сейчас. Она приподнялась на локте, и поняла, что лежит в помещении одна.