Так он заставил советников принять полюбившуюся ему ифрийку Аливию. И пусть род ее был славен на родине, но договор оказался нарушен. Сначала асмарцы, опьяненные надеждами, верили в счастливое будущее. Но годы спустя в народе говорили, что с той поры и начался упадок.

Нивер, купец, остался ни с чем. Торговых дел люди знают толк в мести. Прежде в Асмаре не слыхали о колдовстве. Нивер побывал в городах, о которых здесь и не слышали, познакомился с людьми, о которых и говорить побоялись бы. Позже стало считаться, что кто-то обучил его колдовству, и Нивер сглазил Амра и Аливию: у молодых долго не рождались дети. Аливия уговорила мужа отпустить ее в Ифру, она уехала туда беременной и вернулась с новорожденной дочерью. По срокам все сходилось, королева не могла понести в Ифре. Простолюд считал, что Нивер сделал Асмару неблагополучной для своих обидчиков.

Наследница обещала умереть в любую минуту. Такого слабого ребенка служанки не видали, выхаживать Лигию они не умели: в Асмаре делали все, чтобы выживали только сильные. Аливия жалела, что не осталась на родине, но ведь нужно было непременно показать дочь отцу. По юности она тоже не разбиралась в женском деле, надеясь на кормилицу. Приближенные ко дворцу женщины держали королеву в постели и не позволяли заниматься ребенком. Наконец, нашли кормилицу, которую Лигия приняла, и вдруг, покормив лишь раз, кормилица скончалась! Спасением стала Ноя, которую отправили родители Аливии.

Пришла в упадок торговля, караваны возвращались с нераспроданным товаром, в Асмару больше не приезжали иноземные торговцы. По городу распространилась неведомая черная лихорадка, против которой не было лекарства. Колодцы, за которые столько лет шла война, вдруг начали пересыхать. Амр и Аливия не могли не стать суеверными. Они казнили Нивера.

Это не помогло Кариитам, династия вымерла. Осталась только принцесса Лигия, по закону не имеющая права на власть.

Если лекарь спас кого-то однажды, он не может позволить ему погибнуть, пока они рядом. Дир покидал своих пациентов или они уходили сами, и он больше не отвечал за них. Но с Гером обстояло иначе. Гер приблизил к себе лекаря, и в ответ Дир старался защитить его от любой угрозы. Приручив Киприса, он участвовал в каждом походе. Не пропустил и захват Асмары. Он держался рядом с главарем и защищал.

Кочевники рассеялись по пустыне, отдалившись от города в поисках живых колодцев, на подступах к Асмаре собрались только местные воины. Их оказалось втрое больше, чем укротителей, но ведь один лев заставляет убегать целое стадо. Город удивил Дира незащищенностью: никаких скал, крепостей, только лабиринты каменных и глиняных домиков-коробок вокруг небольшого пруда с редкими пальмами. Одним только видом Асмара сдавалась. Огромный дворец был красив, но ничем не укреплен. Колонны, пилястры, широкие балконы, крытые переходы между многочисленными залами разного назначения хранили прохладу и выглядели величественно. Статуи не защитили Кариитов от Гера. Просторные залы только облегчали передвижение прямо на львах, единственной силе изгнанных людей.

Королевская семья собралась в тронном зале, на возвышении, в высоких креслах. Посередине сидел худой, болезненно нахмуренный Амр, Аливия - по правую руку, Лигия - по левую руку. Когда Гер появился в зале, Амр взялся за меч. Личная охрана сражалась храбро, но пала быстро, король погиб без долгих мучений. Аливию заключили под стражу - ее судьбу Гер не мог решить так быстро. Она решила сама: выпила яд в тот же день. Лигию обыскали и нашли яд и при ней.

Чтобы снискать одобрение асмарцев, Гер отдал Лигию в жены Диру и посчитал, что долг за спасение закрыт. Он мог и убить ее, только по местному закону она все равно не могла наследовать, кроме как выйдя замуж за родственника по отцовской стороне.

Через несколько месяцев Геру донесли, что это не настоящая принцесса.

Самозванка

Три свечи медленно таяли, освещая мое лицо. Дир оставался в темноте. Я могла живо представить, как прищурены от омерзения его черные глаза. Как он сдерживает ярость, крепясь не задушить меня, выслушав всю историю. "Говори! Послушаю твою версию", - приказал он с порога. Для него моя жизнь будет версией! А кто тогда поделился другой?.. Кто выдал нашу тайну, вынашивая месть или зависть?

– Я знаю, каково это - быть отражением. Мне приходилось успевать за Лигией с самого детства. Кажется, я никогда не ощущала свободы, до сих пор не знаю, на что способна сама и что собой представляю.

Дира словно передернуло от отвращения, его силуэт нетерпеливо качнулся, но он сдержался и остался сидеть на софе.

– Понимаю... Вы считаете, я хочу вызвать жалость. Ошибаетесь, я потеряла веру в жалость и уже очень давно не вижу ничего страшного в сложившейся судьбе. Говорят, меня родила простолюдинка из окраины. Никто не сообщил, отчего она умерла. Возможно, роды оказались тяжелыми, или наш правитель приказал избавиться от любовницы. Впрочем, я не верю, что он изменял своей королеве. Дир, вы не должны верить сплетням. Это были очень гордые люди! Они оба не позволяли себе прикоснуться к безродным, вроде меня или неизвестной моей матушки. Об измене и речи не может идти. Я... Похоже, призываю беду себе на голову, не правда ли? А вы бы сжалились, будь во мне часть королевской крови? Так убедитесь в моей честности! Я не лгу, я - только двойник Лигии, а не ее сестра.

– Ты убила ее?

Он поднялся и встал надо мной. Я сидела на каменном полу, согнув ноги в коленях. И этот мужчина считал, что ему кто-то посмеет соврать! Да он мог меня раздавить, как бескрылую муху, а потом скормить верному льву! И пусть так, лишь бы не отдал на растерзание Геру...

– Не знаю, - шепотом призналась я.

Дир считал такой ответ наиболее жалкой попыткой спасти себе жизнь, будучи виновной. Но стоило только подумать таким образом, как он удивил: