В комнате пахло этой женщиной, словно она только что вышла. Он мог с легкостью ощутить на кончике языка терпкость чуть недозревшей груши, травяную сладость, чуждую этим пескам, водянистую свежесть и что-то незнакомое, но дико пьянящее. Дир остановил взгляд на хлопковой постели, сваленной в углу. На полу лежали увядшие цветы, стояли флаконы благовоний с плотно закрученными пробками, огромная костяная шкатулка с украшениями. На низком столике с витыми ножками аккуратной стопкой легли платья: шелковые, хлопковые, льняные, невероятно длинные и соблазнительные. Она никогда не наступала на подол, хотя он мог волочиться по земле. Это была ее комната, а он начал считать ее своей. В мутном зеркале, лежащем поверх одежды, ему почудилось ее отражение. Дир встрепенулся.

Он нашел пиалу, ополоснул и проверил на прозрачность каждый образец. Затхлая вода за ночь чуть помутнела. Вони еще не было, но проглатывать Дир не стал бы. Как и было велено заранее, мальчишка-слуга постучал в дверь.

– Войди, Анвер, - позволил Дир. Мальчик, не поднимая взора, встал на пороге.

– Где находится колодец с этой водой?
– Дир указал на кувшин с побитым носиком. Мальчик быстро взглянул и ответил, снова опустив взор:

– В городе мертвых, господин. Моя семья пьет из него, и никто не болеет.

– Просто вы очень крепкие люди, - заключил Дир.
– А этот колодец?
– он указал на самый красивый кувшин, украшенный цветочным узором и камнями. Испорченная вода находилась в нем.

– Это рыночный колодец, господин. На рынке он единственный. Если пить по вечерам, после торгового дня, то вода в нем сносная, но набирать ее не следует - быстро протухает.

– Сходим и проверим эти два колодца, не сообщаются ли они.

– Не может быть, господин, их вырыли в разное время. Рыночный - один из первых в Асмаре, а в мертвом городе - из последних. Люди заселили кладбище в последнюю очередь, господин.

– Я должен убедиться, что колодцы достаточно далеко друг от друга.

– Я не посмею вам соврать, - с благодарностью заверил он. Дир оставил его сторожить библиотеку Амра во время захвата Асмары. Он пожалел ребенка, которого отчего-то не спрятали родители, и дал тому "важное задание". Мальчик не знал, что Дир попросил Гера не губить библиотеку, и он отдал приказ своим людям. В тот день не было места безопасней.
– Конечно, как пожелаете, господин, - но мальчишка всем видом показывал, что это напрасная трата времени.

Дир повесил под одежду - нечто вроде длинной рубахи с пуговицами - сумку, и мальчик открыл ему дверь.

Солнце поднималось очень быстро и пекло нещадно. Местные жители обматывали головы тряпками, прятали тела в длинных одеждах из "дышащих" тканей. Дир стремился привыкнуть к климату и оставлял голову непокрытой. На манер асмарских воинов он обвязался поясом и прикрепил к нему короткий меч. И все же его легко отличали от остальных и цвет кожи, не желавшей принимать сильного загара, и неравномерные пряди выгорающих русых волос. Асмарцы сторонились чужеземца, между Диром и ими непременно оставалось большое расстояние. В первые недели после захвата мужчины могли напасть на укротителя, но никто не трогал Дира.

Люди Гера встречались на каждой улице. Некоторые умудрялись терпеливо носить поверх рубахи тяжелую кольчугу, они наслаждались новым статусом. На Дира эти не обращали внимания, им не нравилась его приближенность к Геру и умение лечить. Асмарцы, в последнее время, привыкли к новому правителю, разъезжавшему на льве, к его воинам. Благородные семьи, проявившие покорность без сопротивления, делили с Гером трапезу. Средние слои из купцов искали поддержку и присылали дары. Простолюдины не видели особой разницы, кому повиноваться. Те, кто сопротивлялся Геру, оставили после себя лишь имена, звучавшие все реже.

– Ты когда-нибудь видел принцессу Лигию, Анвер?
– спросил Дир у мальчишки. Тот нахмурился, припоминая.

– Однажды, господин. Я и описать ее не смогу. Принцесса очень редко выезжала из дворца. Говорят, взамен она бросала толпе вдвое больше золотых!
– он блеснул черными глазами.

– Неужели ты не хотел собрать даровых денег?

– Хотел, господин, но мой дядя не позволяет мне тратить время на ожидание чуда. У него мастерская по выделке кожи, и мне приходится помогать.

– Работаешь в кожевенной мастерской, а ходишь босиком, собирая песок в потрескавшиеся пятки?

– Я еще не заработал на обувь. Качественная кожа не стоит дешево, господин.

Дир понял принципы воспитания в этой семье.

– И кому он продает выделанную кожу?

– Всем, и горожанам, и кочевникам, и другим городам. Он каждый год отправляет караваны! Когда-нибудь я сам поведу караван и увижу новые земли, в которых текут реки и водопады!

– А в Кахиру отправляет?

– Нет, о Кахире здесь лучше не говорите, господин. Хотя наш правитель и кахириец, но его-то... изгнали. Мы не любим этот город, - убежденно заявил мальчик.