– Ты что-то еще скрываешь! Кроме того, что, возможно, убила Лигию. А готова ли ты умереть за эту тайну?

Я не знала, но гораздо более смерти меня взволновало недоверчивое "возможно", нехотя вылетевшее из его уст.

– Но ты видела достаточно смертей в последнее время, чтобы привыкнуть и смиренно принять свою. Нас не устраивает такой итог, и Гер с нами согласен.

Хотелось бы верить, что Дир запугивает вынужденно, без искренности. Да разве поймешь этих диких укротителей, имеют ли они человеческие слабости? Словно пустыня иссушила их сердца, оставив лоскут вяленого мяса. Глаза Дира, не видавшие прохладных оазисов и достойно украшенных женщин, не обманешь видом слабой самозванки, будь я красивейшей из девушек Асмары. Лигию называли прекраснейшей, а я почему-то никогда не считала себя даже хорошенькой.

– Прежде, конечно, аннулируют твой брак.

Он не мог не расслышать не удержанный от неожиданности всхлип. А я так не желала выдавать истинную обиду от последнего удара!

– Мне холодно. Позвольте мне выспаться в последний раз, я никуда отсюда не убегу. Ваш приговор, справедлив он или нет, я принимаю.

Я встала, собираясь пройти к софе и укрыться шерстяным одеялом. Зимняя ночь достигла самого холодного часа. Казалось, в узкое оконце на потолке светят не звезды, а колючие разбитые льдинки, и луна висела мертвенно-голубым лицом.

– Неужели аннулирование брака тебя расстроило сильней угрозы Гера?
– спросил Дир, и не собираясь покидать библиотеку короля.

Он меня не пропустил. Я могла бы посмотреть прямо в глаза укротителю, но перед настоящей силой, я, самозванка, тушевалась и опустила голову в темноту под ногами.

– Расстроило все вместе. Узники тюрьмы короля Амра никогда не сравнивали свои горести, если итог один - смертная казнь.

– Почем тебе знать! Не сравнивай себя с узниками.

Он не мог признать, что я жила при дворе не по своей воле и испытывала собственные печали.

– Рассказывай дальше.

– К чему вспоминать начало, когда я подошла к завершению всего?

– Ни тебе, ни мне не известен итог, не морочь мне голову, женщина. Неужели тебе нечем оправдаться? Что было дальше, как ты попала в семью правителя?

Он отступил, и я смогла пройти и укрыться, потому что шифоновое платье давно не защищало от холода. Вспомнились лица знакомых, шепчущие, ругающие, презирающие, боязливые...

– Люди рассказывали, что для Лигии долго не могли найти кормилицу. Она не принимала ничью грудь и теряла вес.

– Почему ее не вскормила родная мать?

– Знатные асмарские женщины после беременности и родов отдыхают. Они отдают детей кормилицам, а потом, на несколько лет, - кочевникам, и дети возвращаются в семьи сильными. Королева не позволила бы унизиться перед подданными и встать с постели, как какая-то служанка. Когда она все-таки решила приложить ребенка к груди, молоко не появилось. Слуги искали беременных и кормящих женщин по всему городу, и нашли мою мать. Я не знаю, разрешилась ли она к тому моменту или я появилась на свет во дворце. Успела ли она вскормить Лигию - мне неизвестно. Знаю, что Ноя - ее кормилица, возможно, единственная. Ее привезли из Ифры.

– И как дитя приняло кормилицу?

– У ифрийцев не принято расставаться с детьми, поэтому Ноя умела с ними справляться. Она мазала сосок медом и давала Лигии. А меня оставили в комнате прислуги. Я смешалась с их детьми, но скоро служанки заметили наше с принцессой сходство и сообщили королеве. Лигия росла слабой девочкой, хворала часто и подолгу. Королева боялась отпускать ее в пустыню. Как раз в то время на наших землях появились укротители... Ваше племя стало нападать на кочевников. Или болезнь, или гибель ото льва грозила Лигии. Королева знала, что дочь не вернется. Это и боль, и позор - родить слабого наследника.

– Они отдали тебя...
– догадался Дир.

Я ведь помнила свою жизнь именно с горячих песков, обманчивого прохладно-голубого неба, глубоких колодцев с таинственным блеском на дне, с шатких паланкинов и вонючего овечьего молока.

– Да. Я научилась ходить в год, и меня отдали кочевникам под именем Лигии, до трех лет. Но ведь мне не пришлось ни с кем расставаться. Поэтому это не печально.

– В каком племени ты жила?

А вот этого вопроса я не ожидала. Пустыня за городом издревле делилась на племенные территории. Что именно хотел выяснить Дир, я не знала. Есть ли ему разница? Он будто чуял, под какими вопросами скрываются мои тайны. В эту ночь я решила рассказать чуть больше, чем собиралась, веря в близкую смерть.

– У сабейцев.

– Нет...

А как он мог поверить, если сабейцев поголовно скосила черная лихорадка?! Ему известен мой возраст и можно посчитать, что как раз во время эпидемии я жила в племени. Я не спорила, в молчании ожидая, пока он примет правдивый ответ.

– Ты выжила?
– пришел в себя Дир и тут же задал новые вопросы.
– Если ты не болела, то кто и как нашел тебя и вернул?

– Верблюд унес меня в пустыню, пришлось долго скитаться по пескам, пока я не набрела на стадо овец. Скоро за стадом пришел пастух и узнал во мне принцессу. "Лигию" разыскивали и обещали щедрую награду. Это был очень удобный момент, чтобы больше не прятать настоящую принцессу, но тут во дворец привели меня. Я была более похожа на настоящую, так как загорела в пустыне, а Лигия осталась бледной горожанкой. Некоторое время меня, а не ее представляли знатным семействам, а потом мы обе отправились в Ифру, к дальним родственникам короля Амра, где каждая заняла положенное место. В Ифре мы провели год и вернулись. Я снова начала жить с детьми прислуги, разве что вместо труда приучалась к хорошим манерам, чтобы при случае подменять Лигию. Теперь мы почти не различались между собой.