– К черту деньги, к черту клятвы и запреты, ты нужна мне!
– жарко говорил Питер глядя ей в глаза.

– Питер, послушай, все изменилось, за мной могут следить, и ты можешь быть в большой опасности. Так что тебе лучше уйти и забыть меня, - сказа Клаудия, всматриваясь в окна.

– Что ты такое говоришь? Я здесь! Я теперь с тобой! С нами ничего не произойдет!
– продолжал парень, обнимая ее за плечи.

По телу девушки стала пробегать дрожь, и, видя, как она побледнела, Питер не на шутку испугался за нее:

– Что случилось Клаудия?! Что с тобой?!

– У меня будет ребенок, – сказала она тихо, отводя глаза, в которых стояли слезы.

Парень на секунду растерялся, а потом, неуверенно положив руку ей на живот спросил:

– Но ведь это хорошо, что у нас будет малыш?

Видя, что Клаудия по-прежнему молчит, он повернул к себе ее мокрое от слез лицо, и все еще не веря своим догадкам, сделал глубокий вдох, ощутив на теле девушки еле уловимый аромат другого мужчины.

– Это не мой ребенок, верно? – сказал Питер, отпустив ее плечи.

– Нет, - только и могла прошептать Клаудия.

В глазах Питера стояла такая боль, что девушка невольно отшатнулась как от удара.

– Как же быстро ты все забыла и отдалась другому мужчине. Ради тебя я готов был на все. Отказаться от клятв, семьи, моральных принципов, денег, - шептал он глядя на нее своими голубыми, широко раскрытыми глазами.

– Питер, пожалуйста, не надо, - просила она, не в силах вынести его горького и обреченного шепота. – У меня не было выбора, я должна была уехать. Между нами слишком большая пропасть и множество преград. Я не хочу больше никого убивать.

Не хочу все время убегать. Мне нужно обрести семью, обрести в ней себя, без всяких козней, интриг и предательства.

– И ты вернулась к людям, и легла под первого попавшегося, залетев от него, вместо того чтобы стать на защиту наших чувств? – зло спросил Питер, глядя как девушка накрыла живот рукой.

– Пожалуйста, Питер, уходи. Оставь меня в покое, - сказала она, сползая по стене вниз.

Наступила немая пауза, на протяжении которой они просто смотрели друг на друга, и Клаудия первой отвела глаза.

– Хорошо, я уйду, - сказал он с ледяными нотками в голосе. Поцелуешь меня на прощанье? – спросил Питер издевательски.

Клаудия безмолвно покачала головой. Она все еще тихо плакала, обнимая себя за плечи, сидя на полу и опираясь спиной о стену.

– Тогда это сделаю я, - сказал он. Присев возле девушки на корточки он резко схватил ее за подбородок и жестко впился в губы, тараня языком рот, жаля, обжигая, словно ставя на ней свое клеймо.

Она резко отклонила голову, а он все еще держа рукой ее лицо, прошелся большим пальцем по ее губам, медленно стирая следы своего поцелуя.

– Не провожай меня, дорогая, я сам найду дорогу, - сказал он с сарказмом, вставая. Питер подошел к входной двери и, не оборачиваясь, вышел, громко хлопнув дверью.

Клаудия улеглась на пол и, свернувшись калачиком, дала волю горьким рыданиям.

***

Питер чуть не искорежил руль и не разбил приборную доску автомобиля от злости и ярости, переполнявшей его через край. Он ехал, не разбирая дороги. Такой жуткой потребности убить кого-нибудь, либо причинить жгучую боль, которую он сейчас чувствовал всем своим нутром, у него никогда не возникало. Предательство Клаудии было последней точкой кипения. Чтобы хоть как-то успокоиться он включил музыку. Играл его любимый Nazareth:

«Некоторые дураки мечтают о счастье,

Блаженстве, единстве душ,

Думаю, эти дураки обманывают себя,

Но меня они не проведут

Я знаю, что это неправда,

Любовь всего лишь ложь,

Затуманивающая разум,

Любовь причиняет боль…»

– Гребаный ад!
– заорал Питер, разнося кулаком магнитолу на мелкие щепки.
– Здесь что, все решили с меня поприкалываться?!

«Да гори оно все синим пламенем! Нахер все и всех! Талию со своими клятвами, мать со своими деньгами, Клаудию с ее

ложными надеждами!» - мысленно ругался Питер.

Остановив машину и, выйдя из нее посреди дороги примыкающей к лесу, он стал сбрасывать с себя одежду, желая как никогда выпустить своего зверя на волю.

– Когда-нибудь у меня будет власть и статус альфы! Когда-нибудь я завладею миллионами своей мамаши! У меня будет все, что я захочу! И я буду трахать кого, где и столько, сколько посчитаю нужным!
– давая себе зарок, кричал Питер в ночную тьму.
– И я готов послать всех к чертям собачьим, лишь бы приблизить свой звездный час!
– добавил он, превращаясь в серо-бурого волка.