Только жгучее желание наказать всех виновных, сохраняло ему здравый смысл, и заставляло тело регенерировать, правда, не так быстро как ему того хотелось.

Он уже отыскал исполнителей поджога и отправил их к праотцам. Наделав много шума с убийствами подручных Арджентов, он тем самым пытался привлечь к себе внимание главных зачинщиков.

А в том, что они в скором времени явятся сюда он не сомневался.

Почти вся его семья была истреблена. Убийство Лоры было вынужденной необходимостью.

«Бедная девочка. Она даже не ожидала, что ее дядюшка, считавшийся неподвижным калекой вот уже шесть лет, вдруг восстанет и нанесет такой подлый удар в спину» - с холодной улыбкой рассуждал Питер.

Используя внезапность и замешательство племянницы, Питер быстро с ней расправился. Но даже, этот короткий поединок забрал у него почти все силы.

Его мечта наконец-то сбылась. Теперь он был альфой.

Дерека он пока трогать не будет. Драгоценный племянничек может послужить для него приманкой. Ведь именно он привел эту суку Кейт Арджент в их дом.

И когда она, или ее гребаный папаша сюда снова заявятся, Питер постарается чтобы его клыки и когти были тем последним, что они почувствуют на своей подлой шкуре пред тем как отправиться в ад.

Бросив последний тоскливый взгляд на обгоревшие развалины своего дома, Питер отправился в усадьбу Уиттморов.

***

Джон Стилински проснулся после дежурства во второй половине дня. Наскоро приведя себя в порядок, разогрел в микроволновке на вид и запах вполне еще съедобную лазанью и принялся за домашние дела.

Ему было весьма тяжело все эти годы совмещать обязанности шерифа округа и отца-одиночки.

Приходя с работы, он буквально валился от усталости. Домашняя рутина отбирала у него последние силы. Все эти счета, выплата процентов за дом, покупка еды и одежды. В те первые годы после смерти Клаудии, когда бывало, Стайлз сильно болел, и в бреду звал маму, Джон ощущал себя настолько беспомощным, что не находил себе места в собственном доме.

Он просто зашивался, от всего, что на него навалилось. Коулы периодически наведывались к нему и помогали, как могли. На каникулах они часто забирали Стайлза к себе.

С годами Джон понимал, что родители Клаудии моложе не становятся, и поэтому просил их не беспокоиться и не приезжать так часто.

Ему до боли в сердце не хватало его Клаудии. Им так мало было отпущено быть вместе. Стайлз это единственное, что у него осталось от его любимой жены. И он был так на нее похож.

Почувствовав легкую боль в глазах, Джон отложил счета в сторону и надавил пальцами на переносицу.

Посидев так несколько мгновений, он хотел вновь вернуться к этому ненавистному занятию, как раздался звонок в дверь.

«Может это Стайлз вернулся с тренировки по лакроссу» - рассуждал Джон. « Хотя, нет, у него должны быть ключи» - поправил себя шериф.

Открыв дверь, он обнаружил на пороге незнакомого парня с хмурым взглядом. На вид ему было лет двадцать пять. Одет он был в джинсы и кожаную куртку.

– Здравствуйте, меня зовут Дерек Хейл. Я по поводу Стайлза, - представился он. – Могу я войти?

– Что опять натворил мой сын? – спросил обреченно шериф, пропуская в дом нежданного визитера.

– Пока ничего, но может натворить?

– Что вы имеете в виду? – спросил Стилински удивленно.

– Вы, наверное, не правильно меня поняли, и в этом я сам виноват.

Еще раз. Меня зовут Дерек Хейл. Я сын Талии, сестры вашей покойной жены Клаудии.

Видя неверие в глазах шерифа, он достал из внутреннего кармана письмо с фотографией и протянул их ему.

Прочитав письмо Талии, и взглянув на фотографию, шериф шокировано произнес:

– Я не могу в это поверить. Вы действительно существуете?

– Вам нужны более веские доказательства? – мрачно спросил Дерек.

Видя, что шериф не решается, как ему быть, парень решил ему помочь.

Как в кошмарном сне Джон наблюдал, как у парня удлинились клыки, стали ярко-голубыми глаза, а на пальцах выброшенной ладони, словно как у откидного ножа выросли пять острых когтей-лезвий.

Стилински потянулся было за пистолетом, с досадой обнаружив, что сейчас он в домашней одежде, а вся его амуниция лежит в его комнате. В бессилии Джон схватил стоявший перед собой стул, и направил его ножки на парня, как бы защищаясь.