– Брейден, еще так рано, вернись в постель, - сказал он, чуть не урча.

Девушка продолжала молча одеваться. Потом, достала сумку и стала складывать свои личные вещи и нехилый арсенал оружия.

– Брейден, ты что, от меня уходишь?

– Не сердись, пупсик, но так будет лучше. Деньги с неба не падают, своей милой мордашкой ты торговать не пойдешь, а мои средства на исходе. Я наемница, и мне платят неплохие бабки, позволяющие некоторую роскошь.

– У меня были деньги, полученные после смерти матери. Но, одну часть я потратил на покупку этого лофта, а другая пошла на содержание дяди, который вот уже шесть лет не приходит в себя после пожара, находясь в клинике, - начал оправдываться Дерек.

– Это все печально, - бросила Брейден, продолжая собираться,- надеюсь, что мать Тереза сделает тебя своим преемником.

Дерек сделал обиженную мину. Она, конечно, шутила, но все же…

«Что такое с этими бабами? Ни одна с ним долго не остается, - думал он с досадой.
– Как заставить ее остаться? Надо попробовать обаяние» - решил парень.

Включив одну из самых своих обворожительных улыбок, начал вновь забрасывать удочку.

– Брейден, детка, может, ты передумаешь, когда вспомнишь, как хорошо нам было вместе?

Собравшаяся уходить девушка, развернулась и направилась к кровати. Дерек готов был праздновать победу от радости. Брейден решила передумать, такими убедительными были его доводы.

Хищно подкравшись к нему, она запустила свою руку под простыню, нашла его член и легонько сжала. Все еще лаская его рукой, она переместила свое тело к его лицу. Дерек не удержал стона удовольствия.

Наклонившись к нему, девушка прошептала:

– Разбогатеешь – позвони, - и резко от него отклонилась, выпустив его неудовлетворенного приятеля.

У Дерека дыхание перехватило от такого облома.

– Пока, мальчики, - помахала Брейден им обоим ручкой, направившись к выходу.

– Да пошла ты, сука гребаная! – крикнул ей в спину раздосадованный Дерек, пытаясь справиться со стояком.

***

– Стайлз! Где мои носки?! – кричал из своей спальни отец.

– У тебя в шухлядке!
– отвечал тот, косясь на чистые отцовские носки, одетые на ноги.

– Они тут все распарованы, и разного цвета!
– не унимался Джон Стилински.

Стайлз пытался приготовить что-то на завтрак, но у него это плохо выходило.

– Лучше поищи, пап! Я бы тебе помог, но я тут пытаюсь завтрак приготовить!

– Стайлз Стилински! Если ты опять взял мои носки, а свои грязные запихнул куда-нибудь, я тебя прибью!

Стайлз бросил стряпню, и помчался к себе в комнату, скрыть все улики.

– Ты хоть понимаешь, что я шериф округа и мне пора на работу? – сказал Джон, заходя к нему в комнату.

Шериф застал сына стоящего на коленях и собирающего носки под кроватью.

– Ох, Стайлз, как же мне с тобой иногда тяжело.

– Обещаю, пап, я все выстираю, и куплю еще, - сказал он с виноватой улыбкой. Потом, услышав подозрительный запах с кухни, они оба бросились туда.

Сняв сковородку с огня, и скептически заглянув в ее содержимое, превратившееся в почерневшее, плохо пахнущее месиво, Джон изрек:

– Забегу перекусить куда-нибудь перед работой.

– Отлично, - поджав губы и соглашаясь с отцом ответил Стайлз, - поем в школе.

– Тебя подбросить?

– Нет, спасибо. И пап, мы со Скоттом сегодня сходим в клуб.

– Какой еще клуб? – недоуменно спросил Джон.

– Клуб любителей естествознания, - ответил тот, отводя взгляд.

Джон мыслями уже был весь на работе, поэтому не сильно придавал всему значение.

– Чтобы в одиннадцать был дома, - сказал Джон, тыча в него пальцем.

– Сэр, есть сэр!
– крикнул Стайлз на армейский манер.

– И не паясничай, я этого не люблю, - добродушно проворчал Джон, следуя к выходу.

«Отец уехал», - ликовал Стайлз, потирая руки. Сегодняшнего вечера, он ждал с нетерпением. Они с МакКоллом решили посетить клуб для совершеннолетних, коими пока еще не были, в надежде найти девчонок и лишиться девственности.

***

После ухода Брейден, Дерек еще долго мерял шагами лофт, мрачно коря свою несчастливую звезду. Во всем, что тогда произошло в его доме, виноват только он.

Не будь на тот момент он таким доверчивым и по уши влюбленным, думающим членом, а не головой ничего бы не произошло. Мать была бы по-прежнему жива, и занимала пост альфы, дядя Питер не выглядел как овощ все эти шесть лет и те, кто пострадал, были бы живы.